После

– Мне кажется, она меня недолюбливает, – говорю я, стоя перед зеркалом.

Стеф оборачивается на меня.

– Что? Нет. Просто она немного стервозная и говорит, что думает. И, кроме того, она тебя боится.

– Боится? Меня? С какой стати? – смеюсь я.

– Наверно, просто потому, что ты другая.

Я знаю, что не похожа на них, но и для меня они – «другие».

– Не парься, она сегодня будет занята.

– Хардином? – спрашиваю я, прежде чем успеваю подумать.

Я смотрю в зеркало, но краем глаза замечаю, как бровь Стеф приподнимается.

– Нет, скорее Зедом. Она меняет парней каждую неделю.

Это не самое лучшее, что можно сказать про подругу, но Стеф только улыбается и поправляет лямку.

– Так она не встречается с Хардином? – В памяти всплывает постельная сцена недельной давности.

– Нет. Хардин ни с кем не встречается. Он трахается со многими девчонками, но не встречается ни с одной. Вообще.

– Вот как! – Это все, что я могу ответить.

Сегодняшняя вечеринка оказалась точной копией предыдущей.

Молли исчезает сразу же. В итоге я оказываюсь на диване и сижу там примерно час, пока не замечаю Хардина.

– Ты выглядишь… иначе, – говорит он после короткой паузы. Его глаза обшаривают мое тело и останавливаются на лице. Он даже не пытается скрыть, как именно оценивает меня. Я молчу до тех пор, пока не ловлю его взгляд. – Твоя одежда тебе сегодня действительно идет.

Я закатываю глаза и одергиваю блузку.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Вообще-то, я сама не ожидала, – говорю я и отхожу в сторону.

Он не идет за мной, хотя я почему-то этого хочу.

Через несколько часов Стеф снова пьяна. Как и все остальные.

– Давайте сыграем в «Правду или действие», – орет Зед.

Вокруг дивана собирается небольшая компания. Молли приносит бутылку с чем-то прозрачным, они с Нэтом делают по глотку. Хардин обхватывает своей ручищей кружку и тоже отпивает.

Я думаю, что такие пьяные игры ничем хорошим не заканчиваются, но в этот момент Молли говорит:

– Ты тоже играешь, Тесса.

– Не хочу, – говорю я, глядя в пол.

– Конечно, ведь для этого надо целых пять минут не быть ханжой, – комментирует Хардин, и все, кроме Стеф, смеются.

Его слова меня злят. Я не ханжа.