После – долго и счастливо

Уже через секунду Хардин хватает меня за руку.

– Нет, черт возьми, никуда ты не пойдешь.

Я разворачиваюсь и замечаю, что, торопясь меня удержать, Хардин опрокинул барный стул, который теперь неуклюже пытается поднять Джуди.

– Тогда отвези меня назад, – отвечаю я, склонив голову набок.

– Я напился, – говорит он, словно это оправдывает все происходящее.

– Вижу. Можно вызвать такси и доехать до «Гэбриэлз», а оттуда доберемся до отеля на одной из тех машин, что взяты напрокат. Я поведу. – Я молюсь про себя, чтобы эта уловка сработала.

Хардин бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Уже все продумала, да? – ехидно бормочет он.

– Нет, но оставаться здесь – не вариант, так что либо ты расплачиваешься и увозишь меня отсюда, либо я уеду с кем-то другим.

Он выпускает мою руку из некрепкой хватки и подходит почти вплотную.

– Даже не думай мне угрожать. Я тоже запросто могу уйти с кем-нибудь другим.

Я чувствую болезненный укол ревности, но держу себя в руках.

– Давай, вперед.

Он переводит взгляд с меня на нее и слегка улыбается. Я вздрагиваю, и он хмурится.

– Было бы о чем вспоминать. Я уже почти ничего и не помню.

Он пытается успокоить меня, но его слова производят противоположный эффект.

– Ну так что? Кого выбираешь? – спрашиваю я, подняв бровь.

– Вот черт, – бурчит он, затем, пошатываясь, разворачивается к бару, чтобы заплатить за выпивку.

Такое ощущение, что он просто вытаскивает и кладет на стойку все содержимое своих карманов. После того как бармен забирает несколько банкнот, Хардин сует остальные деньги Джуди. Она смотрит на него, потом на меня и слегка обмякает, словно из нее выпустили весь воздух.

– Джуди говорит «пока», – бормочет Хардин, когда мы выходим из бара.

– Не упоминай ее при мне! – едва не взрываюсь я.

– Ты ревнуешь, Тереза? Черт, как же я ненавижу это место, этот бар, этот дом.

Хардин машет рукой в сторону кирпичного дома рядом с баром. Наверху горит тусклый свет, на подъездной дорожке припаркована машина.

– Интересно, что он делал в ту ночь, когда в наш дом заявились те гребаные солдаты.

Хардин шарит взглядом по земле и вдруг наклоняется. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он замахивается, держа в руке камень.

– Хардин, не надо! – кричу я и хватаю его за руку.