Я тебя (не) помню

Ее постоялец лежал на диване, скинув одеяло, грудь его тяжело вздымалась, во сне он хмурил брови и что-то бормотал.

Несмотря на выбранную профессию, Кире поначалу было трудно привыкнуть к стонам и мольбам пациентов. Ей было до слез всех жалко. Со временем она научилась отключать эмоции. Нельзя сказать, что для нее это было очень легко. В такие моменты она старалась прилежно выполнять свою работу, потому что порой от ее спокойствия и слаженных действий зависела жизнь человека.

Кира положила руку на его влажный лоб, удостоверилась, что температуры нет, и вышла из комнаты.

Было уже поздно. Пройдя через коридор, она юркнула в соседнюю комнату, в темноте переоделась, на ощупь расстелила постель и рухнула на нее.

Ночью она несколько раз просыпалась, прислушивалась к дыханию спящего, а по истечении времени действия лекарства делала ему очередной укол.

Кира проснулась рано. Быстро собравшись, она выскочила за порог, и бесшумно заперла дверь на замок. Ей пришлось сходить в магазин. Она любила готовить и нередко баловала Татьяну чем-нибудь вкусненьким, но, когда осталась одна, порой обходилась простыми бутербродами.

Когда она вернулась, Дэн стоял в прихожей, держась за стену, и смотрел на нее враждебно.

– Я подумал, что вы приведете полицию, – сказал он.

Кира даже растерялась на мгновение от такого напора.

– А если бы и так, то что? – в тон ему дерзко ответила девушка, но вовремя прикусила язык, поняв, что этого человека лучше не злить.

Рассматривая напряженное лицо гостя, она поняла, что тому стало хуже.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

– Пойдемте, вам надо лечь. Я дам вам таблетку и сделаю укол.

– Где тут у вас туалет? – неожиданно стушевался Дэн.

– Нужду можете справить там, – Кира показала на дверь в конце темного коридора.

«Не все так плохо, – пронеслось у нее в голове. – Во всяком случае, в туалет он собрался идти самостоятельно».

Держась за стену, Дэн побрел в направлении, указанном девушкой. Правда, в обратную сторону, она снова тащила его на себе.

Кира шаталась под тяжестью раненого, весил он навскидку килограмм семьдесят, еле донесла и снова уложила на диван.

– Вроде не толстый, а такой тяжелый, – еле выговаривала она, укладывая его на диван.