Я тебя (не) помню

– Кира, ты уже с ног валишься, – с сострадательной улыбкой произнесла медсестра Женя.

Русоволосая и пухленькая «Женечка», как называли ее в отделении, пришла к ним на работу полгода назад. И как-то незаметно девушки подружились, у них нашлось много общих тем для обсуждения.

Кира остановилась возле небольшого столика в углу, на котором забурлил и выключился чайник. Насыпав пару чайных ложек растворимого кофе в кружку, она налила кипяток.

– Да нормально, – Кира сделала крохотный глоток, чтобы не обжечься.

Под привычный разговор с Женей о последних светских новостях и сплетнях, потягивая горький напиток, она немного расслабилась.

Спустя несколько часов Кира вышла на крыльцо больницы и попала под пелену снега. Он падал крупными хлопьями, застилая землю белым полотном, будто больничная стерильность обязана соблюдаться и снаружи, и внутри.

Пешеходы осторожно пробирались по бугристым тротуарам, а в окнах домов горел свет, бросая вызов сгущающейся темноте.

Пересекая очередную улицу, Кира зябко поежилась и плотнее натянула на голову капюшон. Недалеко от дома пешеходная дорожка сузилась, и ей пришлось смотреть под ноги, чтобы не упасть. Она шла под музыкальное сопровождение холодного завывающего ветра, швыряющего из стороны в сторону хлопья снега. В уши ударил негромкий то ли вой, то ли стон, заставивший содрогнуться. Кира с опаской оглянулась – улица была пустынна, но хорошо освещена. На всякий случай девушка прибавила шаг, но тут она снова услышала звук, похожий на стон.

В ночной мгле едва угадывались очертания мужчины, привалившегося спиной к железной стенке киоска.

Незнакомец болезненно скорчился, зажимая рукой бок. Кира осторожно подошла ближе и помертвела от страха, увидев залитое кровью лицо. Она посмотрела по сторонам. Вокруг никого. Кира осторожно приблизилась к раненому.

– Эй! Вы меня слышите? Что с вами? Вам плохо? – дрожащим голосом спросила она.

Едва Кира успела выговорить эти слова, как с крепко сжатых мужских губ снова сорвался стон. Незнакомец открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на нее. В свете фонарей его глаза казались темными на бледном, осунувшемся лице, брови сведены к переносице, подбородок покрыт щетиной.

Он тяжело дышал, широкая грудь часто вздымалась.

– Давайте, я вызову скорую.

– Нет.