Озорник

Он стоял, глубоко засунув руки в карманы штанов, и, равнодушно уставив на редактора серые, злые глаза, чуть-чуть улыбался из курчавой русой бороды. Все смотрели на него – издатель сурово нахмурив брови, редактор с изумлением и гневом, метранпаж – сдержанно улыбаясь. Лица наборщиков изображали и плохо скрытое удовольствие, и испуг, и любопытство…

– Это… вы и есть? – спросил, наконец, редактор, указывая пальцем на рябого наборщика, и многообещающе сжал губы.

– Я… – ответил тот, усмехнувшись как-то особенно просто и обидно.

– А-а!.. весьма приятно! Так это вы? Зачем же вы вставили, позвольте узнать…

– Да я разве сказал, что вставил? – И наборщик посмотрел на своих товарищей.

– Это он, наверное, Митрий Павлович, – обратился к редактору метранпаж.

– Ну я, так я, – не без некоторого добродушия согласился наборщик, махнув рукой.

Опять все замолчали. Никто не ожидал такого скорого и спокойного признания. Гнев редактора сменился на минуту изумлением. Пространство вокруг рябого стало шире, метранпаж быстро отошёл к столу, наборщики расступились…

– Ты ведь это нарочно, с намерением? – спросил издатель, оглядывая рябого круглыми глазами.

– Извольте отвечать! – крикнул редактор, взмахивая смятой газетой.

– Не кричите… не боюсь! Многие на меня кричали, да без толку всё!.. – И в глазах наборщика сверкнул ухарский, наглый огонёк. – Точно… – продолжал он, переступив с ноги на ногу и обращаясь уже к издателю, – я это с намерением подставил слова…

– Слышите? – обратился редактор к публике.

– Да что же ты такое в самом деле, чёртова ты кукла! – взбесился вдруг издатель. – Понимаешь ли ты, сколько ты вреда мне сделал?

– Вам-то ничего… ещё, чай, розничную продажу увеличил. А вот господину редактору – действительно… не особенно по губе такая штучка.

Редактор точно окаменел от негодования; он стоял перед этим спокойным и злым человеком и молча сверкал глазами, не находя слов для выражения волновавших его чувств.

– А ведь тебе за это, брат, худо будет! – злорадно протянул издатель и вдруг, смягчившись, ударил себя рукой по колену.

В сущности, он был доволен и происшествием и дерзким ответом рабочего: редактор относился к нему всегда несколько высокомерно, не стараясь скрывать сознания своего умственного превосходства, и вот теперь он, этот самолюбивый и самоуверенный человек, повержен во прах и – кем?

– За эту твою дерзость мы тебе, душа, воздадим!.. – добавил он.

– Да уж, наверно, не спустите, – согласился наборщик.