Барыня

Высшая похвала для тогдашней барышни заключалась в следующих словах: «Да какая она, сударь, я вам скажу, хозяйка!» Высшая похвала для барышни нашего времени заключается в следующей фразе: «Как славно она говорит, мон-шер, по-французски и как хорошо держится, чудо что за турнюра, – отлично воспитана!..»

– Читает-то она прытко, – продолжает Матрена Ивановна, – да ты сам знаешь, что ей уж и за письмо надо приняться, ну а у меня почерк-то бабий, да и учена-то я без затей, на медные деньги.

Семинарист – учитель Палаши.

Он ходит два раза в неделю: один раз он учит Палашу чистописанию, а другой – грамматике и священной истории.

Успехи Палаши превосходят ожидания родителей.

Петр Максимыч в восторге.

– Ай да пузырь мой! – говорит он, гладя дочь по голове… – Признаюсь, Матреша, этого я никак не мог ожидать от нее; никак!.. А каков наш семинарист! Молодец, право, нечего сказать!

– Знаешь ли, Петр Максимыч, сестрица Арина Куприяновна берется учить ее по – французскому и на фортепьяне и арифметике.

– Хорошо. Почему ж…пусть учится. Мы с тобой, правду сказать, Матреша, обошлись и без французского диалекта, но коли у девочки есть охота к ученью, – я не прочь.

Три часа в день назначаются Палаше на уроки; остальное время она или с куклами, или с приставленными к ней для забавы девчонками, или играет с маменькой в дурачки и в свои козыри. Палаша любит слушать, когда маменька рассуждает с гостями о людских недостатках вообще и о недостатках своих приятельниц в особенности. Палаша переимчива: маменька ссорится с своими знакомыми и родственницами, – она ссорится с своими куклами; маменька бранит своих лакеев и девок, – она бранит своих девчонок.

А время идет, а воспитание Палаши близится к концу. Палаша уже стыдится играть в куклы. Ее стан вытягивается, ее формы круглеют, ее понятия расширяются. Она уже пишет четко, хоть не совсем правильно, делает два первые правила арифметики, кое-как разбирает французские книги; под руководством тетеньки Арины Куприяновны танцует экосез и матрадур и поет с аккомпанементом:

Стонет сизый голубочек…

и проч.

или

Не свети ты, месяц, ясно,

И не мучь мой дух тоской,

Вспоминая мне всечасно,

Что любезной нет со мной…

Но всего лучше ей нравится песенка:

Всего богатства мира

На что, на что вы мне, –

Когда со мной Темира

И с нею мы одне?

Она чаще всего поет ее – и грудь ее при этих словах колышется, и порой волнение овладевает ею при томных звуках нежной песенки.