Преданный. Печать одиночества

– Что с Лаисом? – Страж слышал, что сердце латника билось тихо и ровно, но воин не проснулся и после криков мужиков.

– Сдох… – прохрипела Велка, пытаясь тонкими, но не по-женски сильными пальцами разомкнуть хватку.

Тальрех, не отпуская её, приблизился к догоревшему костру. Сизый дымок, поднимавшийся от углей, источал приятный сладковатый аромат, под головешками тлела горсть зеленовато-серых ягод дурманки.

– Ну, и как это понимать? – Страж кивнул на костёр.

Тальрех убрал руку с шеи Велки, перехватил за плечо.

– Да как хочешь!

Она попыталась вывернуться. Огонь ненависти полыхал в её серых глазах. Чёрные волосы рассыпались по плечам, а щёки горели от ярости.

Страж наклонился, второй рукой принялся тормошить Лаиса.

– Однако… – голос Лаиса охрип то ли от сна, то ли от того, что ещё могла добавить в костёр Велка.

Латник, покачиваясь, попытался встать, но получилось плохо, и он завалился обратно.

– Как же голова, будь она неладна, трещит! – Лаис сжал виски ладонями, будто пытаясь выдавить боль.

Воин наконец встал, попытался шагнуть, но ноги не слушались, разъезжались в разные стороны.

– С нами что собирались делать? – Тальрех дёрнул Велку за руку.

– Ничего, – снова огрызнулась она. – Ушли бы.

– Никакой матери в новосёлке, надо полагать, нет?

– А хоть бы и так, кого благодарить-то надо?! Да пусти ты! Можно подумать, от тебя сбежишь…

Страж разжал хватку, отошёл к скулящим разбойникам.

Он вправил им предплечья, перевязал тряпками. Мужики сидели на сырой траве и бережно баюкали сломанные руки. Глаза пленников заволокло оцепенение и безысходность, никуда они не побегут. Стоило Тальреху отойти от них к дереву, у корней которого лежала верёвка, коренастый разбойник, кряхтя, поднялся, подошёл к Велке и влепил ей пощёчину здоровой рукой:

– Жабья морда! Да чтоб я ещё раз с девкой снюхался…

Он плюнул Велке под ноги и, подтянув широкие изодранные на коленях штаны, пошёл на своё место.

– Можешь не садиться, – покачал головой Страж. – Ты тоже подымайся, – связывал он их почти не глядя, повернулся к разбойнице: – Что значило твоё: «Кого благодарить надо»?

– Ничего! – она отвернулась, касаясь рукой покрасневшей щеки.