Преданный. Печать одиночества

– Признаться, я думала, мы переночуем в городе, – шепнула Лаису Велка.

– С чего бы? Ждала, что князь, будь он неладен, на постой к себе пригласит?

– Нет, но… – Велка замолчала, не договорила.

Тальрех слышал их разговор, чувствовал пристальный взгляд, впившийся в него. Он знал, что Лаис наверняка шёл, опустив голову. А вот Велка, напротив, скорее всего внимательно наблюдала за Стражем.

От её серых глаз едва ли ускользнуло бы напряжение в спине, пружинящая походка и то, как Тальрех сжимает до побелевших пальцев поводья.

– Слушай, ты, это, оставь парня в покое, – угрюмо попросил Лаис после недолгого молчания. – Он же, ты посмотри, после этих ваших разговоров сам не свой делается.

– Да я-то причём?!

– А ты не видишь? Ему ж, это, всю жизнь твердили про законы, справедливость, а ты ему что рассказываешь? Что ничего этого нет. Нельзя вот так, сразу, такое вываливать. Хотя бы из благодарности, оставь парня…

– Из благодарности? – не поняла Велка. – За что, за новое платье?

– Ой, девка ты безмудрая… – грустно вздохнул Лаис.

 – Он тебе жизнь продлил, а, может, и вообще, это, спас. Ты ему кинжал из Башни, будь она неладна, отдала, а как он к тебе попал не рассказала, так?

– Да он сам слушать…

Велка замолчала, а латник только вымученно усмехнулся.

– Ты, правда, думаешь, – растерянным шёпотом произнесла она, – он хочет мне помочь? Зачем?

– Вот этого, девонька, я не знаю. Может, из чувства вины. Ты ж ему, это, наверняка рассказала о том, что случилось в деревне.

А может, ещё почему. Я сам их, это, не всегда понимаю…

– Тут и понимать нечего! – Тальрех резко обернулся, подошёл к отставшим спутникам. – Знать, откуда у тебя кинжал, мне не нужно. Ты сама всё расскажешь Царю или придворному Мудрецу, – Страж повернулся к Лаису: – Благодарить меня не за что, я просто делаю, что должно. И чувства вины никакого нет! Если Страж сделал то, что сделал, у него были основания так поступить.

Тальрех поджал губы, повёл головой и, развернувшись, пошёл вперёд.

Ошеломлённые и даже немного напуганные его злым тоном спутники остались стоять позади. Но, опомнившись, поспешили нагнать Стража.

Он шёл, ругая себя. Ругал за несдержанность, за то, что позволил эмоциям взять верх, выплеснуться на тех, кто этого не заслужил. Может быть, поговори он так с князем, тот выслушал бы его предложения.

– Каррр? – Ганьи внимательно заглянул в лицо хозяина.

– Не сейчас, – хрипло ответил Страж.