Преданный. Печать одиночества

 – Это единственное, что мне, надеюсь, под силу.

– Как? Как ты собираешься это сделать? Ты думаешь, что если я расскажу Царю о непомерных налогах, о мёртвой земле и пустых лесах, он сможет это изменить? Он захочет это изменить? Может быть, его Мудрец выльет на землю пару эликсиров, и она оживёт? Или развесит на деревьях какие-нибудь корешки, и появятся звери? – Велка обречённо покачала головой. – Проще будет остановить сбор людей…

Она развернулась и пошла вслед за латником, сосредоточенно глядя под ноги, нарочито осторожно переступая тонкие дождевые ручейки.

– Каррр? – напомнил о себе воронёнок.

– Ну что, что я должен делать, по-твоему? – Страж и его птица, всё так же сидевшая на седле, не спешили нагонять своих спутников.

– Каррр.

– Я понимаю, – вздохнул Тальрех, исподлобья глянув на Ганьи. – Да, все трое пытались нас ограбить, возможно… да в Пламя! Я убеждён, что они ограбили многих. Закон один для всех, их должны наказать. Голод, холод, да что бы там ни было, их не оправдывает! Я бы оставил всех троих здесь, но даже если девчонка расскажет правду о кинжале мне, я ведь могу упустить важную деталь.

Я могу не обратить внимание на то, что окажется ценным для Мудреца или Царя. Поэтому она должна сама им всё рассказать.

– Каррр…

– Ты мне не веришь? – Тальрех грустно покосился на наклонившего голову воронёнка. – Я тоже, дружище, я тоже…

Дождь начал стихать. Облака превратились в перекипевшее молоко и густой неподвижной плёнкой висели над грязным городом.

Вся серость, копоть и смрад мира, казалось, собрались здесь, за разрушенными каменными стенами. Тальрех невольно поморщился, переступая через серо-коричневую жижу, бегущую в узком желобе под стеной.

Покосившиеся мазанки с соломенной крышей. Чахлые, непонятно почему до сих пор не издохшие от своей худобы, собаки. Озлобленные, но мимолётные взгляды горожан. Сам город высасывал жизнь и надежду. Страж уже не верил, что сможет договориться с князем о помощи людям.

Тальрех с ужасом и отвращением осматривался по сторонам. Здесь угнетало всё. И только в паре кварталов от дома князя картина изменилась. Изменились люди, став более подозрительными. Их взгляды впивались в чужаков, наблюдая, изучая, оценивая. Изменились дома. Деревянные, кое-где отделанные камнем, некоторые были даже в два этажа, явно указывая на зажиточность своих владельцев.

Страж не понимал этого контраста. В Башне все дома были одинаковыми.