Повелительница Бурь. Книга 2

Необходимость скорого отъезда стала явной, только когда пришло электронное письмо от Повелительницы Бурь, сообщавшей, что:

Посланник прибудет 2 сентября в 11:00 утра для сопровождения Избранной Повелительницы Бурь во Дворец.

И мама, изо всех сил скрывавшая тревогу, уходя каждый день на работу, однажды вечером не выдержала и, сев рядом на диван, спросила:

– Дочь, ты уверена?

– В чем уверена, мам? – Кристина оторвала взгляд от телефона.

– Ты знаешь, я все думаю над словами Ренаты, что мы сами выбираем свою судьбу, а тебя этого выбора лишили.

Кристине не хотелось рассуждать на столь философские темы, однако она ответила:

– Если выбрали меня, то это и есть моя судьба. И я очень хочу управлять погодой, я чувствую свою силу, мне… нравится, мам!

– Между прочим, я не видел ни одного подростка в ее возрасте, который сам бы выбирал свою судьбу, когда начал играть в футбол или танцевать… – папа приобнял жену. Он тоже волновался, но чувствовал, что только своими уверенными словами сможет сохранить спокойствие в доме.

…День Знаний начался и прошел тихо, будто и не шли толпы школьников с букетами мимо их многоэтажки, будто не начался учебный год, наполненный успехами, переживаниями, плохими и хорошими оценками и экзаменами. Кристина почувствовала, что больше уже не принадлежит этому бесконечному потоку земной жизни, а мысли ее давно в Облачном мире.

Ночью Кристина долго ворочалась, то и дело поглядывая на стрелки часов, а ползли они бесконечно долго, будто устали за весь день работать и ходить. В конце концов, она вспомнила, как учитель физкультуры всегда говорила им про режим сна: “Чем быстрее вы уснете, тем быстрее наступит новый день”. Кристина с усилием закрыла глаза.

В соседней комнате ее мама тоже не могла уснуть, даже после успокоительного чая. Она желала своей дочери счастья, но что такое счастье, она и сама давно уже перестала понимать.

***

Денис с трудом признался самому себе, что не читал уже слишком давно. Облачный мир двигался в сторону технического прогресса так быстро, что уже лет тридцать бумажные книги были уделом по-настоящему консервативных волшебников.