Кочубей

Кочубей

Егор Васильевич Аладьин

«Шумно пировали знаменитые гости за роскошным столом Василия Леонтьевича Кочубея. В день ангела милой жены своей, Любови, он угощал гетмана Мазепу, всю знать войсковую и любезного князя Обидовского: золотой мед и дорогое венгерское кипели в тяжелых кубках, девы и жены скромно шептались между собою; а смелые, воинственные питомцы Днепра воспоминали свои победы, желали новых и, пожимая друг другу руки, пили за славу, дружбу и гостеприимную Любовь! Лица всех оживотворялись улыбкою; как безоблачное небо, были души их – и яркое солнце весело глядело в окна чистой светлицы на званый пир богатого хлебосола…»

Егор Васильевич Аладьин

Кочубей

Глава I

Наше счастие разбитое

Видим мы игрушкой волн;

И в далекий мрак сердитое

Море мчит наш бедный чолн.

Шумно пировали знаменитые гости за роскошным столом Василия Леонтьевича Кочубея. В день ангела милой жены своей, Любови, он угощал гетмана Мазепу, всю знать войсковую и любезного князя Обидовского: золотой мед и дорогое венгерское кипели в тяжелых кубках, девы и жены скромно шептались между собою; а смелые, воинственные питомцы Днепра воспоминали свои победы, желали новых и, пожимая друг другу руки, пили за славу, дружбу и гостеприимную Любовь! Лица всех оживотворялись улыбкою; как безоблачное небо, были души их – и яркое солнце весело глядело в окна чистой светлицы на званый пир богатого хлебосола.

– Василий Леонтьевич! – сказал Мазепа сидевшему об руку с ним, Кочубею, когда прочие гости на минуту умолкли.

– Господин гетман, – подхватил Кочубей, – все Божие, а не мое, да будет благословенно имя Его!

– Чего же недостает у тебя? Острою саблею ты зарубил имя твое на ущербной луне поклонников Магомета; кроме язв чести, ты не знал недугов; золота у тебя, как песку окрест Киева; на твою Любовь нельзя наглядеться, на твоих детей мало века налюбоваться! Жизнь твоя течет, как светлый праздник, весело и беззаботно.

– Хвала Богу! – отвечал Кочубей. – Я уже не молю Его, но благодарю только за щедроты; я пресыщен Его дарами; Он так неистощим, как мои желания; Он благ, как только Он сам, но…

– Но так всевластен, хочешь ты сказать, – подхватил Мазепа, – что в один миг может истребить даже и следы прежних лет милости?

– Нет, гетман! Я не знаю Бога казни.