Крик

Я даже удивилась, у Альки уже было время отплакаться, а Светке – отчего рыдать?

– Чего она заходится? – спросила я у Альки.

– Чего, чего! – вопила Светка. – Ты что, не понимаешь что ли ничего? Простота библейская.

Она так вопила, что я даже разозлилась. Простотой библейской они меня называли в исключительных случаях. Из-за того, что когда я пришла в НК работать после гибели.

Игоря, я была, так скажем, слегка заторможена, со своеобразной реакцией.

– Перестаньте собачиться. Не до того сейчас. Вы что, сдурели обе?

Алька как всегда была рассудительна.

– Да я что ли начала? Мы все в одном очень интересном положении, как говорили наши бабушки. Ожидаем повышения зарплаты, премий, или камеры с видом на тундру.

– Все, да не все! – вопила Светка. – Вас еще не допрашивали, а меня уже допросили!

Ее действительно, уже вызывали на Технический переулок. И она там давала показания с участием адвоката. Но все было как-то просто и буднично и мы не обратили на это внимание. Да и она сама говорила, что обращались вежливо, предупредительно, с учетом ее внешности (она у нас чистая блондинка, очень симпатичная).

– Ну, ты же отвечала, как тебя наставлял адвокат, – говорю я. – Чего тебе бояться?

– Вот этого я и боюсь.

– Тебе же обещали…

– Володьке тоже обещали, – говорит Алька. Тут она тоже слезу пустила.

И тут до нас до всех окончательно дошел ужас положения. У меня холодный пот по спине побежал, честно слово.

Мы как-то одновременно примолкли. Наконец, я произнесла:

– А что же теперь нам делать?

Светка горько вздохнула, и произнесла сокровенное:

– Сушить сухари.

Лондон. Вице-президент Чайка

Весть об аресте Макаровского долетела и до туманного Лондона – основного убежища российского бизнес-ворья, бывших и действующих террористов.

Вице-президент компании, Чайка Полина Ивановна, задумчиво стояла у окна своей шикарной квартиры на Бейкер-стрит и раздумывала, стоит ли звонить главному юристу НК Твердолобову, или ждать его звонка, пока он обдумывает последствия этого шага прокуратуры. Она понимала, что арест Макаровского означал, что следствие решило все-таки довести дело до конца, то есть до суда.

Полина Ивановна не боялась, что Володька Макаровский даст на нее показания.