Крик

Мои слова явно уязвили Шныря.

– Конечно, это все незаконно. Адвокат арест обжалует.

– Ну и что толку? – не унималась я. – По Володьке Макаровскому адвокат пишет и пишет. А он все сидит и сидит, – я говорила раздражено, уж очень погано было на душе.

– Вы же знаете, какое у нас беззаконие, – кипел Шнырь. Но мы все равно добьемся освобождения. Примем все меры. Поднимем все связи. Это просто дело времени, – раздражено говорил он, собирая листки жалобы. – Это только дело времени.

Федоровна шлепнула на жалобу печать и Шнырь сунул ее в свой портфельчик, он у него такой как папка, маленький небольшой, вежливо попрощался с нами и удалился.

– Что ты так его? – удивилась Федоровна.

– Не нравится он мне.

Федоровна пожала плечами.

– Ну я тебе так скажу: в наших вопросах он все-таки разбирается.

– Слушай, дай мне это постановление, которое он обжалует.

Она протянула мне постановление налоговой инспекции, и с удивлением смотрит на меня. Потом пожала плечами.

– Знакомься. Когда ознакомишься, вернешь.

Мне к делу надо подшить.

2

Отец, узнав о моем отпуске сразу запаниковал.

– Не справлюсь я, не справлюсь, – вопил он. – Чего хочешь, но только не это. Давай попросим Анну Егоровну, – предложил он. Она же обожает Степку, и всегда с удовольствием берет его к себе. А я буду у нее на подмоге. В садик буду его водить, в магазин бегать. Ну а дома с ним – она.

Анна Егоровна – это моя свекровь. Она относилась ко мне крайне враждебно. Когда мы поженились с Игорем, она этого и не скрывала.

Она считала, что ее Игоречку с его образованием и способностями была нужна другая жена. Как же – закончил физтех чуть ли не с красным дипломом. Подавал большие надежды, а тут какая-то парикмахерша. Она считала, что это какой-то рок, что он в меня влюбился. Ну а после того, как он прыгнул с крыши, для нее не было никаких сомнений, что это я довела его до такого состояния. Конечно, я тогда злилась на нее. А сейчас, пройдя через всю эту свистопляску, пожалуй, с ней и соглашусь. Мне было все равно, что он окончил престижный институт, что его считали способным. Меня интересовал лишь он сам. Но тогда я думала, что раз престижный институт, значит, будем материально нормально жить. Вот и все. И тут я сразу же забеременела по неопытности. Сказала ему об этом. Он уперся: будешь рожать и под венец. Так и поженились. Теперь, оглядываясь и имея весь этот сволочной опыт, скажу, что его сгубила порядочность. Другой бы на его месте, сказал бы: «Это твои дела, дорогая.