Крик

В короткой дубленке, и костюм не от «Большевички», баксов так на тысячу потянет, белая рубашечка, галстук тоже не дешевый.

– Адвокатское бюро «Деревянченко и партнеры», – представился он. – Адвокат Анатолий Сергеевич Шнырь, –и продолжал. – Адвокаты нашего бюро уже занимаются с вашими работниками.

– Макаровского не ваши защищают? – спросила я.

– Да, наш адвокат, Снуров Сергей Васильевич.

– Не очень хорошо у вашего коллеги с ним получается.

– Ну этот арест совершенно незаконный, совершенно незаконный.

– Когда хозяина взяли, тоже обжаловали и не раз. Толку-то от этого…

Он покраснел, пошел пятнами. Видно ему это было неприятно.

– К сожалению справедливости добиться в наших судах нелегко. Но и вашего хозяина, и Макаровского, несомненно, оправдают. У нас нет никаких сомнений.

– А в отношении нас есть какие-нибудь сомнения? Ведь мы не совершали никаких краж, присвоений. Получаем заработную плату, вот и все наши доходы.

– Вот и мы про это же говорим, – вдохновился он. – Ведь в вашей фирме на протяжении ряда лет был ежегодный аудит. Причем иностранные фирмы делали. И в налоговую вы все эти годы аккуратно сдавали отчетность, и к вам уже несколько лет ни разу не было претензий.

– Даже замечаний не было, – говорю я. – Меня даже ни разу в налоговую инспекцию не вызывали. ЦБК ведь сдавала отчетность по почте. Я не знаю, где эта налоговая находится. Знаю, что в Саранске, но на какой улице – не знаю.

– Вот, вот, я про это же самое говорю, – вдохновенно продолжал Шнырь. – Здесь очевидный политический заказ. Поэтому, на мой взгляд, уж вам-то во всяком случае нечего бояться.

– Как же, нечего, – подумала я. – А Володька Макаровский? – но я ему ничего не сказала. Уж очень он вдохновился. Вдруг поверила, может и правда сумеет помочь.

Я подписала договор о юридических услугах. Он у него был с собой, и уже была проставлена сумма, о ее размере мне дала указание Федоровна.

– Мне в ЦБК сказали, что вы займетесь вот этим постановлением из налоговой, – и я передала ему все бумаги.

– Жалобу в арбитраж я подготовлю в течении нескольких дней. Срок еще имеется.

– Какой срок? – не поняла я.

– Я имею в виду срок обжалования.

– Вот я одного не понимаю, – говорю я.