Лисьи броды

Никитке человек нравится, потому что он наверняка гладил тех собак и кормил, а собаки ему руки лизали.

– Ну, отче, хватит спать над доской, – говорит тот, что пахнет уколами; голос у него старый. – В последний раз, может быть, играем.

Тот, что собак кормил, которого зовут Отче, стукает чем-то, судя по звуку, костяным по деревяшке:

– Хожу ладьей. Отчего же в последний-то, Иржи Францевич?

– Вы с гостем нашим из СМЕРШа разве не познакомились? Щас он нас всех тут… как в Харбине. Там стариков из белогвардейцев по ночам забирают и… Шах!

– А мне этот Шутов показался хорошим человеком, – говорит Отче.

Никитка не понимает, о чем разговор, но голос у Отче добрый и почти молодой. Никитка знает, что отче – это все равно как отец. Когда-то у Никитки тоже был отец, и мать была, но теперь у него есть только стая.

– Все-то у вас хорошие, отче. А вот как набегут сюда из Чека эти хорошие люди… Вас в лагеря, меня так, может, и к стенке, а потом уж друг за друга возьмутся…

– Нет, вы неправильно говорите! Вы не верите просто в возрождение Родины, а я верю! Народ наш такую войну выиграл, такой кровью! Русский человек пол-Европы прошел.

– Вот ему по голове и дадут.

– Циник вы, Иржи Францевич.

– Я не циник, отец Арсений, я медик. Вы ходить-то будете? А впрочем, нет смысла. Тут все равно у вас мат в два хода… Вы чего, отче?

– Вы слышите этот звук?

Никитка стонет – и оба человека, наконец, его замечают, бегут к нему.

– В лазарет его надо срочно.

А Отче выбегает из церкви и кричит:

– Погоди, Ермил! Это кто? Ты кого принес?

Никитка слышит, как охотник замедляет шаг и отвечает:

– Се человек. Похорони его, батюшка, по-людски.

– Так ведь… рано пока хоронить-то. Подлечить его надо.

– Он живой?! – шаги охотника приближаются.

– А то ж! Ты доктору подсоби до лазарета, Ермил.

Никитка не хочет, чтобы его забрал доктор. Никитка пытается объяснить, что все само заживет, но вместо этого только слабо рычит. Никитка хочет сбежать – но он пока слишком слаб и не может пошевелиться. Охотник снова взваливает его на плечо и уносит – туда, где страшно пахнет лекарствами и уколами.

Глава 7

Лама проглотил кусок яблока и принюхался. В церковном притворе пахло смертью, воском и подопытным номер сто три.