Бульвар Ностальгия

– Хочешь Блэкмора лабать, стратакастер должен мать! – и Обод вытащил из

шкафа кремового цвета «Фендер стратакастер».

– Можно? – попросил я.

– Уно моменто, – ответил Обод и врубил гитару в усилок. Пальцы у меня

задрожали, лоб покрылся испариной. Чуть успокоившись, я выдал гитарный

импровиз композиции «Highway star». Клянусь, мне показалось, что она

прозвучала лучше оригинала.

– Не хило! – присвистнул Обод.

– Сколько тянет такой агрегат? – поинтересовался я, обводя взглядом

музыкальное хозяйство Ободова.

последней модели «Жигулей».

Тогда я стал мастерить гитару самолично. Кое-что я выпрашивал, кое-

что воровал, кое-что покупал, а кое-что выменивал. Кроме того, стал ходить на

разгрузку вагонов на местный силикатный (клеевой) комбинат. Комбинат

«сяриловка», как называли его в городе, представлял собой вороха гниющих

костей, армады наглых крыс и мириады жирных шитиков…

Лучше всего у меня получалась гитара. Корпус я смастерил из цельного

куска мореного дуба, выменянного на деревообрабатывающем комбинате за

«пузырь «Лучистого».

звукосниматели я выменял на фарфоровую статуэтку. Статуэтка с моей

фамилией всплыла на допросе фарцовщика Алика Кузькина.

– Покажи дневник, – попросил как-то удивительно рано вернувшийся со

службы отец.

– Зачем? – спросил я.

– Я хочу знать, что у тебя по физике.

– Нормально у меня по физике!

– Почему по физике? – удивилась мать.

– Потому что он мастерит свои гитары из раскромсанных телефонов-

автоматов! «Вот змей, а говорил, что фирменные» – ругнул я Алика Кузькина. -

Понятно?

– Негодяй! – закричала мать, – как ты мог! – Было не совсем понятно, чем

возмущена мать: воровством домашней статуэтки или распотрошением

общественных телефонных автоматов.

– Сию же минуту вынеси весь этот битлизм из дома, – приказал отец.

– Я имею законную жилплощадь и право на собственность!

– Ну, тогда на основании ответственного квартиросъемщика вынесу я, – заявил

отец и тронулся к моему музхозяйству.

– Не тронь, или я тебя урою, – мрачно пообещал я.

– Ах ты, Махно! Японский городовой, ах ты, власовец! Хобот крученный!

Советская власть с Гитлером справилась, а с тобой, битлаком, в два счета

разберусь! – кричал отец, топча ногой записи «дипперполцев».

В книжном шкафу задрожали стекла, с полки упал и сломал себе голову

пластилиновый Ричи Блэкмор.