Бульвар Ностальгия

Но играть я все же выучился. И в тоскливые вечера, когда все кажется

бессмысленной суетой, а мир– уродливым и безобразным, я подхожу к своей

черно-белой «несостоявшейся судьбе», чуть трогаю её клавиши, и со звуками

вызванных к жизни мелодий оживают далекие дни моего детства, которые,

несмотря на сомневающуюся в их реальности память, все-таки были.

Шпилька

Тимура Благонравова – студента консерватории по классу скрипки -

вызвали в комитет государственной безопасности.

Следователь, к которому темным узким коридором направился Тимур, носил

спокойную и миролюбивую фамилию – Иванов.

посетителей кряжистого здания КГБ, из окон которого (как шутили остряки)

«хорошо был виден Магадан» – Иванов шел под прозвищем «Зверь». Не

следователь, а сущий дьявол. Даже номер его кабинета состоял из трех

шестерок.

В отличие от своих товарищей по ремеслу, придерживавшихся (хотя бы на

предварительных допросах) интеллигентных методов, Иванов с ходу, как он

говаривал, «ломал подследственным рога».

– Без срока, как ты понимаешь, Благонравов, ты от меня не выйдешь. Даже и не

надейся! – пообещал Иванов еще не успевшему переступить кабинетный порог

Тимуру.

За следовательским окном млел теплый сентябрьский день. Попасть в такой

день в острог представлялось плевком в лицо мирозданию.

– За что срок, товарищ… Я… что… Я… ничего… – Тимур принялся возводить

защитную линию.

– Пиночет тебе товарищ, а я – гражданин следователь.

смял оборонительный рубеж подследственного тертый опер Иванов. – А за что

срок, так тебе, лишенец, должно быть понятней моего. Компрометируешь

звание советского гражданина. Раз. Якшаешься с представителями вражеских

голосов и их подпевалами. Два.

– Я… Да… вы… Какие голоса… Какие подпевалы… Вы меня с кем– то

путаете… – Благонравов попытался удержаться на пошатнувшихся рубежах.

– Молчать, отщепенец! Тунеядствуешь – три.

– Я учусь. Выступаю с концертами в подшефных колхозах…

– Закрой рот, Моцарт хуев, четыре! Сегодня выступаешь, а завтра глядь: уже

светит тебе статья, но не политическая, как ты здесь наивно полагаешь, а

капитальнейшая УК 201 часть вторая – «злостное тунеядство». Я лично. Слышь

ты? Лично! Охарактеризую тебя перед судом лет на пять, не меньше. И пойдете

вы, мосье Дали, в такие дали, что вы и не ожидали, – удачно скаламбурил

Иванов.