Оправданный «отцеубийца»

Оправданный «отцеубийца»

Влас Михайлович Дорошевич

«Перед присяжными заседателями тульского окружного суда предстал маленький, тщедушный, жалкий, заморенный, забитый, изничтоженный юноша, мещанин Грязнов, по обвинению в тягчайшем преступлении, какое только знает уголовный закон: в убийстве родного отца.

Не в попустительстве, не в укрывательстве, а в самом убийстве…»

Влас Дорошевич

Оправданный «отцеубийца»

Перед присяжными заседателями тульского окружного суда предстал маленький, тщедушный, жалкий, заморенный, забитый, изничтоженный юноша, мещанин Грязнов, по обвинению в тягчайшем преступлении, какое только знает уголовный закон: в убийстве родного отца.

Не в попустительстве, не в укрывательстве, а в самом убийстве.

В убийстве своими руками, с заранее обдуманным намерением, по предварительному соглашению с другими лицами.

Рядом с ним на скамье подсудимых сидели его зять, женатый на его сестре – Горбунов, мальчишка-подмастерье его отца – Мысевич, и дюжий, рослый, могучий, полный энергии, сознавшийся в совершении этого убийства работник Горбунова – Коновалов.

Вот то, что выяснилось на суде перед присяжными заседателями.

В предместье Тулы, в Чулкове, жил старик, хозяин большой ружейной мастерской и закладчик, Алексей Грязнов, богач, после которого осталось более ста тысяч рублей, жестокость и безобразия которого знала вся Тула.

В этом мире, среди «мастеровщины», нравы царят грубые. «Это в нравах простого русского народа», – как сказал г-н председатель суда в своём резюме, оправдывая покойного Грязнова и цитируя для этого из «Домостроя»:

«Сокрушайте детям своим рёбра в молодости, чтобы не видеть от них слёз в старости».

Но и среди грубых нравов мастеровщины, то, что делал покойный Грязнов, казалось жестокостью.

Священник, духовник его покойной матери, бабушки подсудимого, показал на суде, что старуха, сама выросшая среди грубых нравов, не раз просила его усовестить и убедить сына «бросить тиранства и жестокости над женой и детьми».

Более 20 лет беспрерывно длилось это мучительство и тиранство.

У жены своей Грязнов выбил все зубы.

Это не фигуральное выражение: у несчастной женщины нет ни одного зуба, все выбил муж.

В этом битье он не давал роздыха.

По показанию священника, даже на Пасху, возвращаясь домой из церкви разговляться, Грязнов по дороге колотил жену и детей.

Грязнов любил «ублаготворить свою плоть». Любил хорошо поесть. Но «настоящее кушанье» готовилось только для него одного.