Брюханы

Жена, маленькая, юркая, оборванная бабенка с необыкновенно красными пятнами на щеках, часто приходила к Абраму, приносила ему ситного, черствых пирогов, которые ей подавали в купеческих домах, и все соблазняла его бросить фабрику, идти жить с ней и заниматься ее ремеслом, которое было легко и прибыльно. Но Абрам не соглашался.

– Вот в монастырь я бы пошел, – говорил он иногда, – только жена связывает.

– Чем она связывает? Иди, – она без тебя проживет, – говорили ему товарищи.

– Где ж проживет! Соскучится.

– Соскучится – другого найдет, – велика штука!

– Другой не то: она меня любит, – с уверенностью говорил Абрам и мечтательно задумывался.

– Любит, как собака палку, – смеялись над ним.

Абрам с негодованием оглядывал своих товарищей и начинал горячиться.

– Нет, не так, – она меня вот как любит!.. Вы бы поглядели, как она меня жалеет!..

– Есть кого жалеть! Она лицемерит! Тебя жалеет, а сейчас, поди, с кем-нибудь за сороковкой сидит.

– Ну уж нет! Она – честная баба: с кем-нибудь не пойдет! она не Бурлиха…

– Что ты Бурлиху задеваешь? – вскидывался на Абрама Сысоев.

 – Что она тебе – таковская далась? Ты смотри, брат, не очень…

Затевался спор, в котором Абрама доводили до белого каления, и все над ним смеялись…

Третий курчак был Ефим. Он отличался от всех необщительностью, сосредоточенностью и трудолюбием. Работал он усердно и всегда молчал, ни над кем не смеялся, ни с кем не ссорился. Он был сектант, но какой секты – никто не знал. Из себя он был коренастый, среднего роста, с большой бородой, строгим, бледным лицом.

Он ни с кем не дружил, и его как-то мало любили.

Спали клеильщики и курчаки прямо на полу, расстелив ряднины, и на день сваливали все свои постели в кучу и углу, так как в помещении приходилось паковать бумагу, и постели могли помешать. Только над лестницей в уголке были устроены небольшие нары. Это место принадлежало ездоку Егору.

Егор был тульский, жил у Жарова много лет и никогда не ездил в деревню; только один раз к нему приезжала жена, маленькая, худая, сморщенная бабенка, в поневе и лаптях.

Егор, крепкий, мускулистый, с бородой лопатой, в кумачной рубашке, в жилетке и при часах, все время пилил ее и говорил: «Ну, зачем ты приехала? Ну, зачем? Ведь я деньги вам шлю, – чего же тебе еще надо?..» Жена прогостила у него три дня, и он опять проводил ее домой. После этого вот уже лет пять прошло, как она у него не бывала…

В будни все были заняты работой. Ночью спали. Так шли дни за днями.