Светлый лик

Солнце косыми лучами золотило придорожные березки, кругом так много было бесхитростной деревенской простоты, и на душе у всех было беззаботно и отрадно.

Отец Герасим с восхищением показывал новинку: привезенный из города граммофон. Гости слушали и одобряли. Дьякон Феоктист даже умилился, постучал толстым пальцем по никелированной блестящей трубе и растроганным прослезившимся голосом спросил:

– А кого это, позвольте узнать, представляют?..

– Шаляпина… – ответил о. Герасим.

– Шаляпина… Шаляпина!.

. – стараясь запомнить, повторил Феоктист. – Хм… До чего, можно сказать, ухищрение человеческой мысли доходит!.. Наши деды лаптем щи хлебали, – отец мой пастухом свиней барских гонял, а я вот теперь – Шаляпина слушаю… Верно, что «солнце в тюрьме нашей жизни восходит»…

Дьяконица недовольно покосилась на мужа, вытерла платочком губы и сказала с досадой:

– И всегда ты, отец дьякон, как выпьешь, так что-нибудь несуразное сморозишь!.. Чего это тебе про пастуха вспомянулось?.. Спрятал бы подальше язык!.

. Вы уже не осудите его, – знаете, какой он у меня!..

Но все были настроены благодушно, и никто не думал осуждать Феоктиста. А отец Герасим даже ласково сказал:

– Хотите повторю?

И опять граммофон запел:

Солнце всходит и заходит,

А в тюрьме моей темно…

После Шаляпина слушали какой-то марш, потом два немецких вальса и польку. Псаломщик Палладий Леонидыч спросил:

– А что у вас кадрили, отец настоятель, не имеется?..

– Нет…

– Жаль, очень жаль!.

. Под приятную музыку на святках хорошо бы этакую кадриль дернуть!..

Солнце уже стояло от земли дуба на три, и холодеющие тени выбегали на дорогу, когда около палисадника зазвякали ленивым перебором колокольцы. Вскоре на террасе явился земский фельдшер Петр Иваныч и, держа под мышкой смятую пыльную фуражку, стал обходить батюшек и матушек, пожимая руки.

– Мое почтение!.. С престольным праздником!.. Отдыхаете после службы?.. Пир во время чумы, или, верней выразиться, – перед чумой?.

.

Лица батюшек вытянулись, и все тревожно спросили:

– А что такое?.. Неужели чума?..

– А вам чумы хочется?.. – смеялся добродушный фельдшер. – Успокойтесь… Пока – Бог миловал – только холера!.. Сейчас с холерного совещания… Э-э-ге!.. А у вас я вижу граммофон?.. Поздравляю!..

– Подождите-ка, какой там граммофон!.. – перебил его Верхозимский батюшка… – Вы вот лучше расскажите, что знаете… Неужели холера?..

– Не извольте сомневаться!..