За границей

] у генерала?

– А вы разве не знаете, что случилось с ним в Астрахани? – отвечает он. – Впрочем, ведь вы поехали прямо на Кавказ, а мы с генералом в Астрахань, поэтому и не знаете, улыбаясь рассказывал Михаил Иванович. – Помните, какой вообще Петров был невежа? По приезде же в Астрахань, где генерал ночевал на пароходе, с ним просто сладу не стало. Надел, знаете, генеральский китель с золочеными пуговицами, руки в карманы; и разыгрывает себе роль чуть не главного покорителя текинцев. Я, знаете, все терпел до поры до времени, пока он не нагрубил нашему Филиппу Александровичу[4 - Имя вымышленное.

], просто обругал того, бедного. Ну, тогда я уже, конечно, доложил генералу, в чем дело. А Михаил Дмитриевич, знаете, что мне сказал? Прикажите, говорит, посадить его в трюм и с первым же рейсом отправьте обратно в Красноводск. Пускай там его рассчитают. Он мне больше не нужен. – Как вам нравится?

– Превосходно! – восклицаю я. – Но интересно знать, как вы его посадили? Ничего, сразу покорился? Ведь он детина здоровый! – спрашиваю я.

– Э! очень просто: я передал приказание генерала капитану парохода, тот свистнул, и четверо здоровых матросов подходят к Петрову. А тот, надо вам сказать, только что купил себе новое ватное пальто в городе, и в самое это время входил на пароход. Матросы предлагают ему следовать за ними. Куда, и слышать не хочет! Тогда те, без дальних разговоров, подхватывают его под руки, и как он был, в новом пальто, подтаскивают к люку, и давай его туда пропихивать.

А пальто претолстое, не лезет, едва-едва пропихали. Ну, просто потеха была! – добавил Ушаков.

– Отлично! восклицаю я. – Только, знаете, Михаил Иванович, ведь генерал сам избаловал Петрова. Ведь это на моих глазах было в Бами[5 - Местечко в ахал-текинском оазисе.]: Петров подает генералу одеваться, и, не помню, что-то не потрафил. Михаил Дмитриевич оборачивается и бац того кулаком в ухо… А Петров не дурак: сейчас корчит плаксивую морду и отходит в сторону. Генерал же, вероятно вспомнил, что я был свидетелем такого проступка, за который он сам же строго преследовал офицеров, скорей достает из кошелька сторублевую бумажку и сует тому в руку.

Ну сами посудите, не баловство ли это?

Мираж

Как-то, вскоре после этого разговора, встречаю опять Ушакова и спрашиваю его:

– А что, Михаил Иванович, не рассказывал я вам, как наш генерал на Черном море миражем любовался?

– Нет – нет! пожалуйста, расскажите! – восклицает тот.