Детство и юность

Палач снова отвернулся в сторону, снова ударил – черта вошла еще глубже; за вторым – третий, и на кружке осталась глубокая борозда.

Все бросились к кружку и начали измерять глубину борозды.

– Вот у тебя на спине эдаких канав нароют, – заметил с улыбкой один арестант другому, сморщенному сухому старичку лет шестидесяти.

– Да, повыпрямлю спину-то, – торжественно изрек палач, довольный произведенным впечатлением. – А что, разве конфирмация[2 - Конфирмация – утверждение приговора.] пришла? – спросил он старичка.

– Да, бают, тридцать пять ударов, – грустно ответил тот.

– Тридцать пять ничего… У меня тридцать пять бабы вылеживают, – хладнокровно заметил палач. – Нет, нынче я, братцы, как-то милостив стал: бьешь не бьешь, как ровно руки не владеют. Лет пяток тому назад – ну, тогда занимался своим делом, а теперь охоты нет.

– А вот Николашку коришь, что плох, – опять заметил арестант.

– Смешной ты человек! Николашка должен быть прилежен к эвтому делу опять потому же, что ученик; должен доподлинно разузнать все, – а то какой же из него мастер выйдет?

– Вот, глянь-ка, смотрителевы щенки там подслушивают, – шепнул кто-то, указывая на нас.

– А подай-ка мне их сюда да положи на кружок, я маленько попарю их! – крикнул палач, обращаясь к нам.

Мы стремглав бросились в дверь и, едва переводя дух, пустились бежать домой.

– Куда это вы бегали? – спросила нас няня.

– Палача посмотрели, – отвечали мы.

– Ах вы, дети, дети! Вы и не знаете, какой вы принимаете грех на свои душеньки: ведь он от отца, от матери отказывается – на него и смотреть-то грех!

Но мы нимало этим не смутились и после, припоминая виденное нами, сильно тужили, что не имеем такой силы, – а то бы в палачи пошли.

Впоследствии я имел случай лично познакомиться с этим самым заплечным мастером и от него узнал все подробности наказания.

– А клеймите вы как?[3 - А клеймите вы как? – До 1857 года в судебной практике царской России было распространено накладывание раскаленным железом клейма на лицо осужденного.

– Это дело нехитрое, – отвечал палач. – В праву щеку како, в лоб живете, в леву рцы, – вот и готов человек!.. Впрочем, – прибавлял он, – вы пожалуйте к нам на площадь, когда наказание будет, так и увидите все, это дело стоит посмотреть.