Синг-Синг

Войдя в просторные сени тюрьмы, Мортон молча предъявил по указанию проводника свой отпускной лист сержанту, который, задрав на голову кепи, сидел в громадном кожаном кресле, положив для удобства ноги на большой письменный стол. Сержант курил огромную сигару из дешевого гаванского табаку, известного в Штатах под названием «plantation tobacco». Мрачный с виду, старый рубака, с длинными седыми усами ? la генерал Кустер[7 - Лихой и храбрый генерал-кавалерист этот был убит недавно в стычке с Индийцами.], взяв небольшой лист из рук Мортона, лробежал внимательно содержание этого документа, пристально посмотрел на Мортона и спросил его густым басом:

– Ваше имя и фамилия, сэр?

– Чарлз Локвуд Мортон.

– Откуда?

– Из Чикого.

– Лета?

– Сорок второй год.

– All right!

Сержант встал, подошел к другому столу в виде небольшего пюпитра, открыл громадную книгу в кожаном коричневом переплете с медною отделкой по углам, перелистовал несколько страниц, хлопнул ладонью по книге и сказал:

– Распишитесь под этою графой, вот и перо.

Сержант передал Мортону толстую черную ручку со стальным широким пером. Мортон взял перо, взглянул за объемистую разграфленную книгу и спросил:

– Что следует писать, сержанть?

– Слушайте, я вам продиктую; пишите здесь… да, вот тут: Я нижеподписавшийся, Чарлз Локвуд, гражданин Штатов, по профессии механик, родом из Чикого, сорока двух лет, дал сию расписку в том что я, будучи водворен согласно, правильному приговору суда и по правилам всех параграфов уголовно-тюремного закона Республики на жительство в тюрьме Штата Нью-Йорк, на срок до двадцати лет, по истечении этого срока, сего 16 Июля 1882 года, в шесть часов пополудни, вручив законный отпускной документ кому следует, получил себя в полной физической целости, в исправности моих умственных способностей и в полном сознании, что я действительно представляю собою то лицо которое получило полную гражданскую свободу и легальный выпуск из вышеозначенной тюрьмы… Написали? спросил сержант, пуская большой клуб дыма в потолок.

– Написал, ответил дрожащим голосом Мортон, по-видимому несколько изумившийся.

– All right! Покажите-ка, что вы нацарапали?

Сержант подошел к пюпитру и внимательно скользил взором по тем строкам где красовался крупный, неуклюжий и неровный почерк Мортона.

– Ну ужь и каракули, сэр, видно что вы немного отвыкли владеть пером. Вы чем занимались у нас?

– Я работал в кузнице и в слесарной.