Странствие

Как утопающие, протягивая вверх руки, то выныривая, то вновь исчезая под слоем воды, они молили Свет о спасении.

Свет говорил с ними на языке молний и грома. Яркие вспышки и громогласная речь являли собой приговоры, кому – оправдательные, а кому – обвинительные.

Эта симфония была величаво торжественной и устрашающе грозной.

«Ничто не укроется от Ока Всевидящего: ни слово, ни мысль, ни поступок. Поистине, свою судьбу каждый творит сам».

Гроза стихала. Воздух стал чистым, прозрачным и каким-то звенящим.

Увлекаемый неведомым звоном, Странник ступил на лужайку. Теперь он мог рассмотреть этот пёстрый оживший орнамент. Молодую зелень травяного ковра украшали цветы, в большинстве своём, жёлтые. Но виднелись и красные, голубые, даже лиловые.

Слышимый звон был колокольным.

«Как на земле, во дни радости и печали».

Звучание приближалось, но звук изменился. Мелодично-протяжный звон становился зовущим, трубным призывом.

Странник обратил взор в сторону звука и увидел, что в небе появился крылатый Ангел., окружённый белым сиянием. Он восседал на голубом облаке, держа правой рукой большую трубу, направленную к земле. В его левой руке было белое знамя с жёлтым крестом – знаком необходимой жертвы.

Золотистые волосы небесного Ангела сияли, как солнце, а прозрачные крылья соединялись с одеждой алого цвета. Облако свивалось в спираль, образуя позади Ангела круг, за который трудно проникнуть.

Из круга к земле исходили живительные красные и жёлтые лучи.

Равнина преображалась.

Среди травы и цветов Странник увидел человеческие фигуры, медленно выходившие из могил. Женщина и немолодой мужчина преклонили колени перед чем-то, ещё не видимым Страннику, и молитвенно сложив руки, изумлённо взирают на чудо.

Приблизившись, Странник увидел ребёнка, робко стоящего перед ними. Это был вновь рождённый андроген, уравновесивший двойственность нижнего мира.

Возрождённые направлялись к горам, повинуясь звукам трубы. Им предстоял Страшный Суд.

Ангел не был судьёй, он всего лишь глашатай, возвещавший о том, что пришло время оглянуться на пройденный путь, вспомнить земную жизнь и деяния свои, дабы извлечь из прожитого новый урок. Лишь после этого станет понятно, что ожидать – милость или укор.

Всё это напомнило Страннику суд Осириса: на пороге Смерти сердце покойного помещалось на чашу весов Справедливости.