Ребро медали

– Военный билет, – ответил Юрик, не поднимая головы.

– Я и сам это знаю! – рявкнул капитан. – Вот с другом торговца гуталином все ясно! У него четко написано: воинская специальность – водитель. Звание – рядовой. А у тебя?! Читаю по-порядку: младший сержант, сержант, старший сержант, старшина. Последняя должность – старшина пограничной заставы! И потом сразу – рядовой!!! Как это возможно?! Что же такое нужно было сотворить, чтобы тебя моментально разжаловали в рядовые? А?!

У начальника отдела кадров глаза хотели вылезти не то что из орбит, но даже через стекла очков.

– В новогоднюю ночь я из пулемета высандалил в воздух два магазина с патронами, оснащенными трассирующими пулями. Вот это был фейерверк!

– Где, на границе? – не поверил капитан.

– Ну да, – ответил Юрик. – Естественно, был поднят по тревоге весь отряд. Подумали – нападение на заставу. Ну, примчались на помощь, мы все пьяные, а турки на той стороне границы тоже веселятся.

Начальник отдела кадров формируемого милицейского полка, уткнувшись носом в военный билет Юрика, пробубнил себе под нос:

– В принципе, что такое торговля гуталином на КПП? Тем более – немецким.

Он краем глаза взглянул на блестящий носок своего правого ботинка и добавил громче:

– Товарно-денежные отношения, блин… А время нынче какое?

Подумав о чем-то еще минуту, он взглянул на Яреева и произнес:

– Придете через неделю.

Выйдя из административного здания батальона, Яреев сказал Юрику:

– Ох, и дурак же ты! Зачем было все это рассказывать?

– А нужно было признаться, что торговец гуталином мой брат? – поинтересовался Юрик. – Уж лучше в геройстве похвастаться, каким бы оно ни было.

– Время сейчас не то, – пожал плечами Яреев. – Мне почему-то кажется, что в последние годы торговля становится почетней любого геройства.

Через неделю Яреев узнал, что его документы приняты отделом кадров батальона ДПС ГАИ, а Юрику предложили поработать где-нибудь в другом месте, не связанном с оружием, любого рода фейерверками и поднятыми по тревоге турками.

* * *

Оформляться пришлось долго. В милицию брали только тех, кто никогда не состоял на учете в детской комнате милиции; тех, у кого не было судимых родственников и по многим другим благонадежным критериям.