Алька. Двор моего детства

В комнате бабушки была дверь, которая вела в небольшой, но очень интересный чулан. Собственно, интересен был не сам чулан, чулан как чулан, просто небольшая комнатёнка, набитая каким-то старым пыльным хламом, а место его расположения и наличия в нём небольшого балкона. В стене чулана напротив входа были большое окно и застеклённая дверь, выходящая на малюсенький балкончик, который нависал над лестничным маршем, ведшим на второй этаж, то есть балкончик выходил не на улицу, а внутрь дома. Когда бабушки не было дома, я любил выбраться на этот балкончик и пошкодничать над своими приятелями, возвращающимися с прогулки.

Размышляя впоследствии над странной планировкой нашего двухэтажного барака или строения, я пришёл к мысли, что это был морозовский барак для рабочих и мастеров, а мы как раз жили в комнате мастера. Если принять эту гипотезу – становится понятным наличие балкона, выходящего на лестничный пролёт: он служил для наблюдения за состоянием рабочих, отправляющихся на работы и за их поведением во внеслужебное время.

Как-то раз ранней весной мы, как обычно, своей дворовой компанией тусовались во дворе, было прохладно, и приходилось устраивать для согрева какие-то подвижные игры. Обратили внимание, что взрослые куда-то делись – обычно кто-нибудь да и пройдёт по делам, заодно дав кому-нибудь из нас по шапке, чтоб не шумели. Для прояснения ситуации пошли в палисадник, который примыкал к дороге, и увидели странную картину. В направлении центра бежали или торопливо шли люди, в основном взрослые, все с какими-то озабоченными, расстроенными лицами.

Они двигались не организованной колонной, как ходят на демонстрации, а толпой, каждый был сам по себе, но было их непривычно много. Мы взгромоздились на штакетник, а было нас, малышей, человек шесть в возрасте от четырёх до семи лет, на нижний продольный брус и стали дружно кричать: «Что случилось, что случилось?» И один из пробегавших мужчин сказал: «Вы что, не знаете? Сталин умер».

Вечером, когда мама пришла с работы, она долго о чём-то беседовала с бабушкой, что бывало нечасто, они явно недолюбливали друг друга.

Как мне запомнилось из их разговора, они размышляли – будет ли война.

Двор наш был не заасфальтирован, почва была песчаной, но после сильного дождя местами лужи, тем не менее, были. Одним осенним вечером, когда наша шайка традиционно бузотёрила во дворе, явился домой в хлам пьяный сосед с нижнего этажа, мужик незлобивый, но сильно пьющий.