Светофор для музы. Сборник рассказов

И Физик решил, как бы невзначай, встретиться с Доктором и незаметно выспросить у него – приглашен ли тот на день рождения?

Парк был совсем небольшой, поэтому план Физика удался, и они встретились у фонтана.

– Доброе утро, – снимая шляпу, поприветствовал знакомого Доктор.

– Почему – доброе? – сразу перешел в атаку Физик.

– Ну как же? Погода прекрасная, все здоровы, – ответил Доктор.

«Не получилось,– подумал Физик. А откуда он знает, что ВСЕ здоровы? Значит, он говорил с Лириком…»

Заметив, замешательство приятеля и желая его подбодрить, Доктор воскликнул:

– Такое утро сулит прекрасный день!

– А вечер? – мгновенно откликнулся Физик.

– И вечер, конечно! – с раздражающей радостью, широко улыбаясь, подхватил Доктор.

Физик совсем сник. «Конечно, у того кто идет на день рождения будет хороший вечер», – подумал он и не прощаясь пошел прочь.

Доктор пожал плечами, посмотрел в след поникшему Физику, но тут же снова заулыбался, ведь сегодня ему предстояла поездка к одной миловидной даме, а это был отличный повод для веры в хороший день.

Лирик прождал друга весь день и долгий вечер.

В полночь Лирик завернул всю еду в праздничную скатерть и вынес в мусорный бак.

«Человек рождается и умирает в одиночестве, – вздохнул он, полагая, что его друг забыл о дне рождении, – пожалуй, это хорошее начало для эпиграммы!»

Чужое

Философ записывал все свои размышления в большую толстую тетрадь. Итогом сегодняшних его изысканий стала фраза: «Все чужое – нам чуждо». Философ принадлежал к числу таких ученых, которые все свои теории обязательно проверяют на практике.

На пешеходной улице он встретил Иностранца в нелепых клетчатых брюках. «Прекрасный пример! – обрадовался Философ, – Вероятно, это господин из Баварии, там принято носить клетчатые брюки, заправленными в сапоги. В нашей же культуре это непринято и поэтому мне чуждо. Для меня его внешний вид представляется неадекватным.

Весело насвистывая, Философ свернул в уличное кафе. Присев за столик, он заказал кофе и стал размышлять: «Стул, на котором я сижу, мне не принадлежит, но заплатив за кофе я, как бы взял стул в аренду, поэтому временно он – мой, а не чужой! И поэтому он мне не чужд».

Философ плотнее уселся на стуле и от удовлетворения верными выводами даже хлопнул себя по колену.

Взгляд его привлек прохожий с лохматой собакой.