Три меча

Искусством игры высшей где наш дух овладевает,

Экстравагантность где становится освобожденьем

От всех условностей, сознанье лёгкость обретает,

И начинается к вершинам духа восхожденье.

Уход в искусство опрокидывает отношенья,

Привычные, что были в нас, с объектом созерцанья,

И равновесье внутреннего предрасположенья

Ведёт к отказу от сформировавшегося знанья,

Приводит к удовлетворённости исчезновенью,

Божественным безумьем душу нашу заполняет,

Где дух мятущийся, уподобляясь вдохновенью,

В сознанье пламенем не гаснущий свет зажигает.

И этот свет, не угасающий, нас заставляет

Метаться по углам всем окружающего мира,

И поиск необычного надежду в нас вселяет

Найти ритм истинный для жизни в чистоте эфира.

Благодаря ему Бог в мастеров нас превращает,

В художников, мыслителей, в творцов всех муз, поэтов,

Для этого талантами, умом нас одаряет,

Чтоб стать непревзойдёнными могли на пути этом.

Когда душа в нас растворяется в феноменальном,

Способствуя Вселенной самореализоваться

Спонтанно с высшим светом в единении финальном,

Где «я» и мир весь – в состоянии преображаться.

Где я – уже не я, а лишь Вселенной отраженье,

В котором я, проникнув через двери, засветился,

В том запредельном мире первозданного рожденья,

Куда к основам через творчество своё стремился.

Где стал я ясным, как осенняя вода, и чистым,

Чудесным, отрешённым, мир собою отражая,

Сияя светом в воплощении своём, лучистым,

На всё поверх границ бытья суетного взирая.

Я душу наполняю свою мудрым вдохновеньем,

Стремясь, чтоб Истина в ней блеском новым засияла,

Лишь с этой целью я веду с бессмертными общенье,

Храня в себе всего живого доброе начало.

Введение

Картинки из моего детства о встречах с даосами

(Отрывок из авторского романа «Театр теней»)

В нашем городе жил одни странный человек, который рисовал лубочные картинки и под ними писал детские стишки своего сочинения.

Мать купила у него несколько таких картинок и развесила над моей кроватью. Все его звали китаец Лао, что по-китайски значило "старый", но точного имени его никто не знал. К сожалению, я отчётливо запомнил всего только одну картинку. Наш дом стоял на горе и выходил окнами на южную сторону, поэтому из окна с утра до вечера видно было солнце, а ночью всегда в небе весел месяц или сияла полная луна.