С тенью на мосту

В прошлом году, когда я прогуливался с Ориком, я увидел смуглую темноволосую девочку, игравшую в тряпичные куклы возле покосившегося забора маленького ветхого дома. Я знал, что в том доме давно никто не жил, и с удивлением смотрел на девочку. Она тоже с любопытством поглядела на меня и помахала рукой. Так я познакомился с Софико, младшей дочерью грузина Ладо. Софико же познакомила меня со всей своей семьей, и с тех пор я, когда улучал время, приходил в гости к их дружной семье. Я знал, почему они жили обособленно, и почему мой отец и остальные жители недолюбливали их.

В семье Ладо было четверо детей: семнадцатилетний Тито, потом Тина, Софико моего возраста, и самым маленьким был Мамука пяти лет. Глядя на них, я узнал, что братьям и сестрам не обязательно враждовать и ссориться, что отцу или матери не обязательно выделять кого-то одного из них, ведь их любви хватит на всех. И самым необычным для меня было то, что все дети, за исключением, конечно, маленького Мамуки, ходили в школу.

Как быстрая тень пробегающего по холмам облака, я прошмыгнул до прихожей, запрыгнул в свои старые калоши, накинул прорезиненную куртку и ускоренным шагом направился в сторону дома Ладо. Ноги увязали в размокшей дороге, комки грязи отлетали и норовили залететь внутрь, и уже скоро я почувствовал, как по моим голым пяткам и пальцам размазываются сырые и противные комки земли.

– Дядя Ладо! – закричал я через забор.

В дверях дома скоро показалась высокая фигура мужчины.

– Иларий, что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Дядя Ладо, у вас же есть книги? – я решил не церемониться.

– Книги? – брови грузина удивленно поползли вверх. – Есть, а что?

– Дайте, пожалуйста, одну, любую, почитать. Мне просто почитать! – я готов был упасть прямо в грязь и умолять его.

– Почитать? Да ты же не умеешь читать или научился?

– Научился, дядя Ладо, научился!

– Да не кричи ты так, я же не глухой, – он радушно улыбнулся.

На пороге, когда я снял свои калоши, он с укоризной покачал головой, увидев мои грязные ноги, и заставил вытереть их мокрой половой тряпкой.

– Так, какую бы тебе дать, – сказал он, озадаченно стоя возле шкафа с книгами. – Дам-ка я тебе самую лучшую и интересную книгу, мою любимую.