Музыка и кисти

Я тихо подошла к низкому столику. На диване сидел, развалившись, один парень из группы. Я, не смея поднимать глаза, заметила только порванные джинсы и лежащие на коленях кисти с множеством кожаных браслетов. Перед ним стоял молодой мужчина, лет тридцати, в дорогом деловом костюме и с короткими, но явно уложенными волосами и что-то ему то ли выговаривал, то ли умолял о чем-то.

Пока я составляла на стол минеральную воду и забирала грязную посуду, то волей не волей, услышала их разговор, который переходил на повышенные тона:

– Юджин!

– Называй меня Фокс.

– Да хоть конь в пальто! Ты срываешь концерт!

Не сразу, но послышался ленивый ответ:

– Сколько можно повторять? У меня нет ни настроения, ни вдохновения, чтобы выступать сегодня.

Мужчина в костюме буквально зарычал, закатывая глаза и разворачиваясь. Остальные участники группы, их было трое, видимо, уже привычно для них, не участвовали в дискуссии, а только, кто сидя, кто стоя ждали решения.

Я быстро вскинула глаза, чтобы рассмотреть лицо парня, сидящего на диване. Кстати, голос у него был красивый, низкий, бархатный, идеально, чтобы разбивать нежные девичьи сердца.

Но, честное слово, фотограф, готовивший афиши, был настоящим мастером, потому что узнать в этом избалованном детском выражении того серьезного, соблазнительного и мистически обаятельного молодого человека было невозможно.

Обычный представитель «поющих трусов». Я снова извиняюсь за сленг. Густо подведенные черным карандашом глаза, худощавое тело, такая же черная майка и какие-то, наверняка загадочные, амулеты на шее. Все ясно.

А за стеной, разрывались поклонницы, крича: «Фокс! Фокс! Юд-жин! Юд-жин!»

Концерт, должен был начаться полчаса назад.

Как же это бесило! Золотая молодежь, не представляющая, что такое труд, нацепившая модно порванные джинсы, через которые светились ноги и только и умеющая, что строить глазки и шептать в микрофон с придыханием сладкие слова.

– Неужели так сложно меня понять? – продолжал заливаться этот соловей.