Хороший роман

Оленька сдавленно зарыдала.

3.

Тем же вечером мы гуляли с Оленькой одни по вечернему городу. Ходили по узким улицам, не обращая внимания на валивший с неба мокрый снег, пока не зашли в маленькую кофейню. Там мы сели за столик и заглянули в меню.

– Двести шестнадцать сортов кофе, с ума сойти можно! – обрадовалась Оленька.

К нам подошла официантка с блокнотиком в руке.

– Черный без сахара, – попросил я.

Официантка чиркнула карандашом в своем блокнотике.

– И еще йеменский сорт «Ал-Моха», пожалуйста, – выбрала Оленька.

Официантка виновато улыбнулась.

– Простите, «Ал-Моха» только что закончился, мне очень жаль.

– Пусть будет тогда тоже черный без сахара.

Оленька откинулась на спинку крохотного диванчика.

– Вот видишь, сказала она, – мне никогда не везет. Этот экзамен только тому подтверждение. Правда, раньше об этом никто не знал, это было не важно, а сейчас о моем невезении узнают все.

– Мне кажется, ты напрасно переживаешь.

– Нет, – сказала Оленька, – не всё.

4.

Она оказалась права. После того, как мы с ней получили колы по везучести и во втором семестре, наши одногруппники старались обходить нас стороной. И хотя они по-прежнему оставались натянуто приветливыми, иметь с нами какие-либо совместные дела они боялись.

В третьем семестре мы с Оленькой уверенно вытянули по тройке и приободрились, однако уже в четвертом нам пришлось довольствоваться лишь двойками.

Один раз я попытался схитрить на экзамене – занес руку над листиками с оценками, дождался привычного покалывания в ладони, но листик схватил с противоположного края стола. Однако это не помогло, и в моей руке оказался предательский кол.

Наши одногруппники шли в основном ровно – шесть-семь баллов, одни Машка Лакина да Пашка Букин получали только девятки и десятки.

Мы с Оленькой также начали подумывать о свадьбе. Наша катастрофическая неуспеваемость по везучести нас очень сблизила.

Тем временем в стране стало зарождаться движение неудачников. Они требовали отмены нововведенного экзамена, аргументируя это недопустимостью искусственного разделения общества на везучих и невезучих.