Образ Луны. Сборник стихов

Мы в море нашем ласковом купались,

И от степных костров вдыхали дым,

Зимою с горок по грязи катались –

Не баловал нас снегом тёплый Крым.

Но в Ленинград пришлось мне ехать вскоре,

Где я узнал морозы и пургу,

И там мне поначалу снилось море

И волны на пустынном берегу.

К родителям я ездил каждый отпуск,

Где морю отдавал святую дань.

Билет до Крыма был единый пропуск:

Не разделяла наши страны грань.

***

Всё так и шло бы… Но почил Союз,

И после Беловежских соглашений

Слабела быстро прочность братских уз,

Настало время громких обвинений.

Родители, что вынесли войну,

Державу из разрухи поднимали -

Воспринимали, как свою вину,

Позор – ведь у людей страну украли!

Обида застилала всем глаза…

Но любит человек, чтоб им гордились,

И высохла недавняя слеза,

За новый статус люди ухватились:

Не пропускали наши корабли

Через пролив, брезгливо отвергали

Для всех когда-то общие рубли,

И Президента нашего ругали.

Могло ли это всё не огорчить?

Забыто всё: и общий дом, и детство -

И стоило родителям почить,

В семье возникли споры за наследство.

Решила почему-то вдруг сестра:

Я должен отказаться от наследства,

В России больше, чем у них, добра -

Найду я и на памятники средства». -

«Но, может быть, Вы слишком субъективны? -

Засомневался я в его словах. -

И не были крымчане агрессивны?» -

«Источник бед – в горячих головах.

Когда возник конфликт за остров Тузла,

В нём отличились, в основном, лишь те,

Чья неприязнь к России заскорузла

И к запрещённой подошла черте.

Для них Россия – мощный раздражитель,

А не, как прежде, родственный народ.

Считал себя героем крымский житель,

Что первый обнаружил к Тузле брод.

И я решил: мне в Крым закрыты двери,

Уже не будет он таким родным -

И принял эту горькую потерю,

Окрашенную жёлто-голубым.

Заброшены родителей могилы,

А с ними запустение в душе,

И море мне тогда уже не снилось,

А снились вишни – с гнилью и в парше.

Я часто о могилах горевал:

Ни памятников нет, ни эпитафий…

В те годы в Крым я так и не попал,

Хватило мне тогда и фотографий.

***

Две тысячи тринадцатый, ноябрь,

Как будто бы нажали где-то кнопку,

И свежий воздух заменила гарь,

А ненависть подбрасывали в топку.