Дополнения

Нужный нам номер дома нашёлся ближе к реке, у слишком крутого, непригодного для прогулок берега, покрытого сорными зарослями американского клёна и непроизвольной свалкой.

– Привет, – вышел Семён. – Вы не против, если мы немного тут постоим, Наташа пишет стих.

– Чего? – удивляюсь я. Повеяло декадансом. В голове заговорил голос какой-нибудь дамочки времён Серебряного века: «Ах, оставьте: я пишу стихи!»

– У неё загорелось. Говорит, что-то очень хорошее вертится на языке, в такие минуты к ней лучше не подходить.

– А это надолго у неё? – спросил Олег.

– Ага, – подхватываю я. – А то уже стемнеет, мы уже на кортах уморились сидеть…

– Посидели, и такие: ну ладно, пацаны, всё пока, хорошо пообщались…

– …И тут такой визг: «Получилось!!!»…

– … «Он живой!!!»

– Ага, ха-ха!

– Да нет, я думаю, пару минут, – спокойно отвечает на это Семён. – Ей главное зацепиться. Сейчас я пойду посмотрю, что она там.

Он уходит, мы с Олегом переглядываемся, не скрывая улыбонов.

– Сейчас ему сковородкой по башке, пинком под зад: ты всё испортил! – шепчет Олег, но сразу же возвращается Семён и приглашает нас войти.

Их жильё находилось на первом этаже, врытой до самых окон в землю полуземлянки. Второй этаж, деревянный и немного покосившийся, выглядел опасно. Семён проводил нас внутрь через дырявый и вонючий коридор. Его комната была длинная и имела узкий проход посередине, потому что с одной стороны вдоль всей стены тянулись массивные стеллажи с книгами разных времён, и тут же был приставлен диван-развалюха, а с другой громоздились столы и стулья, кухня, комбик с гитарой, холодильник.

– Где ты нашёл такую хату? – восхищаюсь я.

– Отец разрешил пожить, – как всегда спокойно отвечает Семён, но чувствуется, что он горд своими апартаментами.

– Я бы в восемнадцать лет за возможность жить в таком логове, наверное, сказал бы: «Тащите мне зуб без наркоза».

Гордость Семёна увеличивается.

– Ну что, сочинила? – задаёт вопрос Олег.

– Почти, – ни на секунду не включая самоиронию, отвечает поэтесса. – Это можно будет потом использовать. Я никогда не пропускаю мысль.

– Английскую? – уточняю я.

– Какая разница?! Хорошая идея не знает языковых барьеров, – видно, что Наташа вдохновлена и готова оскорбиться, поэтому я не продолжил, а снова обратился к нашему хозяину.