Бог, которого люблю

Там познакомилась с русским офицером, который влюбился в нее до безумия и, несмотря на протесты родни возлюбленной, увез в Россию, где и женился на ней. Звали его Михаил Николаевич Горовой. Это мой дедушка. Меня назвали в память о нём. Он был из дворян. Его отец, мой прадед, был даже предводителем дворянского собрания какого-то уезда на Украине.

Дедушка и его семья избежали участи других таких же «бывших», не стали «лишенцами» только потому, что он сразу же добровольно принял сторону советской власти. Передал ей наследственное имение, все недвижимое имущество, которым владел, сдал все драгоценности.

За это власть разрешила ему работать по специальности – инженером на пороховом заводе. А еще через какое-то время, в награду за хорошую работу, учитывая, что он сдал государству имение, ему дали жилье под Москвой – маленький домик. До революции это была конюшня. В этом домике дедушка и умер в 1939 году.

Бабушка собиралась уехать к братьям в Америку, уже подготовила все документы для выезда, да Вторая мировая война перечеркнула все её намерения.

Америка так и осталась страной ее мечты…

В тридцатые годы по всей стране искали «врагов народа», прежде всего, среди «бывших». Мой отец, поступил было в какой-то институт, но решил «не высовываться», бросил учебу, пошел в школу шоферов. Там и познакомился с мамой. Звали их Софья и Владислав. Ей было двадцать, ему – двадцать пять.

Отечественная война спутала их планы, мечты. Отец всю войну колесил по фронтовому бездорожью, подвозил к передовой снаряды, вывозил в тыл раненых.

Мама тоже работала шофером, но только в тылу, в подмосковном городке развозила по булочным хлеб, который выдавали тогда строго по карточкам. Машина была допотопной. В народе ее называли «газик» или «полуторка». В годы войны бензина не хватало даже для фронта, и российские умельцы изобрели для грузовиков специальные газогенераторы, похожие на две высокие круглые голландские печки. Они крепились по бокам машины между кабиной и кузовом; топливом служили древесные чурки.

Вот на такой «печке с мотором» мама проработала всю войну. Летом еще работать было терпимо, а вот зимой… Темнеет рано, светает поздно. В целях маскировки фары включать запрещено. Снежные заносы, морозы, метели. Про отопление кабины понятия не имели, «дворников» – стеклоочистителей – просто не существовало. В снегопад, в метель приходилось часто останавливать машину, протирать лобовое стекло рукавицей. В дверцах, вместо стекол – фанера.