Бог, которого люблю

Во дворике за домом отец что-то мастерит на верстаке. Слышу голос матери. Она зовет меня домой. Это значит, футбольный матч с соседскими мальчишками окончен.

Детство… Нежные и ласковые руки мамы. Они сажают меня на колени, обнимают, глядят, снимая всякую боль. Перед сном, в темной комнате, чувствую себя беззащитным трусишкой. Почему-то приходит мысль, что мама уже старенькая, скоро может умереть. В страхе зову ее, беру за руку и, не отпуская, засыпаю.

Что еще запомнилось маленькому человечку? Огромные, выше его роста колеса громадного грузовика.

На нем работал отец. Помню чердак, захламленный сарай, в нём отцовские инструменты.

Запомнился день, когда умерла бабушка. Дом был полон слез и печали…

Неизвестно откуда и почему, но уже в ранние детские годы у меня появилась мечта найти настоящего друга – доброго и справедливого, который рассказывал бы о том, чего не знаю.

Рязанчик – первый друг детства. Он жил в доме через улицу, был постарше и крепче меня. Иногда, ни с того ни с сего, не сказав ни слова, пускался бежать.

Я почему-то не хотел лишаться его общества, мчался за ним, но догнать не мог, останавливался и от обиды плакал.

Не могу припомнить, чтобы у меня были какие-то игрушки, кроме футбольного мяча еще с надувной камерой и коньков, которые прикручивались к валенкам.

Сколько лет прошло, а как сейчас вижу, отца Рязанчика, его дядьёв. Они стоят вокруг полянки и смотрят как мы, один на один, сражаемся в футбол, изо всех сил норовим забить гол друг другу. Несмотря на малый возраст, мы уже пытаемся применять какие-то приёмы, играем азартно.

Меня подогревает присутствие зрителей, а Рязанчика – ещё и желание во что бы то ни стало избежать отеческого щелчка, который иногда получал, если проигрывал.

Мне еще нет шести лет. По желанию родителей учусь играть на аккордеоне. Быстро запоминаю расположение нот между линейками. Через полгода играю уже двумя руками с десяток популярных в то время мелодий. Настоящего влечения к музыке у меня не было, душа к ней никогда не лежала.

Зимой душа моя была на катке, который мы с Рязанчиком заливали, таская воду из ближайшей водопроводной колонки, а летом летала рядом с мячом, который мы гоняли до одури.

А вот еще эпизод из далекого далека. Мне чуть больше шести лет, старшая сестра моего приятеля по детству Милка – а ей уже около девяти лет – обучает нас в сарае запретным забавам. Очень скоро родители заподозрили неладное. Мама устраивает мне мягкий допрос. Я долго не сознаюсь: стыдно.