Бог, которого люблю

Моя энергия на уроке уходила на то, чтобы всем подсказывать, помогать списывать контрольные и придумывать различные оправдания за тех, кто не приготовил домашнего задания.

Среди учителей укоренилось мнение, что я очень способный, они открыто говорили об этом родителям.

Поводом для такого мнения стал один эпизод на уроке литературы.

Я сидел на задней парте, читал какой-то приключенческий роман, изредка поглядывая на учительницу. Заметил, что она наблюдает за мной, значит, в конце урока обязательно вызовет к доске и станет задавать вопросы по новому материалу.

С этого момента я лишь делал вид, что увлечённо читаю, даже изображал на лице эмоции. На самом же деле внимательно вникал в то, что говорила Галина (так звали мы её про себя). Конечно, когда она вызвала меня, ей показалось невероятным, что я подробно изложил суть того, что она рассказывала.

С Женькой мы дрались еще несколько раз. Иногда ему от меня здорово доставалось, но все равно, на следующий день он объявлял всем, что накануне поколотил меня, и если кто-то сомневается, может сегодня повторить.

Он стал первым человеком в моей жизни, которого я изо всей силы ударил кулаком в лицо. Однако со временем эти стычки сделали нас друзьями не разлей вода. Может быть, еще и потому, что оба были фанатиками футбола. Во всей округе никто не мог одолеть нас, когда играли втроем: Рязанчик, Женька и я.

Уже в шестом классе я выполнил поставленную перед собой задачу – найти свое место среди новичков – стать вторым после Женьки…

Полтора года – какой короткий отрезок времени в жизни мальчишки, но именно эти полтора года переменили меня.

Во мне развилась жестокость. Теперь я уже мог ударить первым. И ни за что, ни про что, а просто так, чтобы другие боялись.

И когда ребята из нашего класса, сняв школьные ремни, набрасывались на кого-нибудь из десятиклассников и били их пряжками, я делал то же самое.

Постепенно учеба в школе превратилась в сплошное веселье, о чем свидетельствовали двойки за дисциплину в моем дневнике.

Учителя выводили их жирно, с особым нажимом.

После уроков, дома, наступала расплата за веселье. Просматривая дневник, испещренный записями о безобразном поведении, мать приходила в такое уныние, что не разговаривала со мной по нескольку дней. Однажды не выдержав ее молчания, я пообещал постричься наголо, если ее еще раз вызовут в школу. Не прошло и недели, как мне пришлось выполнить свое обещание.