Единственная дочь

А потом она увидела его. Кота, Гектора. Он сидел посредине матраса и смотрел на нее из-под полуприкрытых век. Она подхватила его, ругаясь, и он издал дикий вопль. В тишине кошачий крик прозвучал особенно пронзительно. Она прижала к себе кота, биение его крошечного сердечка успокоило ее настолько, что она смогла подняться и снова закрыть дверь спальни. Ручку она подперла стулом.

Здесь кто-то был; не только кот. Она была уверена в этом. Ее ладони все еще были мокрыми, руки дрожали, адреналин гнал кровь по венам.

Бек схватила телефон; ей нужно с кем-нибудь поговорить. Рассказать кому-то, что с ней только что случилось, чтобы не сойти с ума. Возможно, в прошлый раз это был ночной кошмар, но сегодня все абсолютно реально. Сейчас только полчетвертого утра. Лиззи взбесится, если ее разбудить.

На секунду она взглянула на себя со стороны. Лиззи, наверное, посмеется над ней – боится привидений, как маленькая. Позорище. Вместо этого она написала эсэмэс: «У меня в комнате кто-то был. Мне кажется, в дом забрались».

Затем положила сотовый обратно на тумбочку.

Потянулась, чтобы выключить свет, и заметила, что серебряный колокольчик исчез с ошейника Гектора. Привидение не могло этого сделать.

Может, колокольчика и раньше не было, подумала она и свернулась клубком под одеялом.

Она долго не могла заснуть. Когда же наконец отключилась, сны ее были лихорадочными и беспокойными. Она проснулась от испуга, вся в поту. Взглянула на телефон – оказалось, уже четверть двенадцатого. Три пропущенных звонка от Лиззи и два сообщения.

Первое: «ха-ха как страшно». Потом, после пропущенных звонков: «Ты в порядке?» Бек написала в ответ: «Да. Все еще собираешься в город? Я тебе все расскажу».

В утреннем свете ее комната выглядела иначе. Мирной и такой родной. Лица Джонни Деппа и Гвен Стефани, фотографии ее и друзей, позирующие Destiny’s Child. Створки стенного шкафа, книжная полка над кроватью; все было таким знакомым. Вчерашний страх казался именно этим: ночным кошмаром.

А не чем-то, что могло реально случиться в ее спальне. Но, закрыв глаза, Бек снова видела ту темную тень, неестественно изгибающуюся в углу. Это было реальным воспоминанием, таким же ясным, как подметание полов на работе или путь домой от автобусной остановки.

Ее сотовый зажужжал, это Лиззи: «В час, у Серебряной Подушки». Бек поднялась с постели и оглядела в зеркале свое плечо. После ночного падения с кровати на нем проявился светло-серый синяк. Проклятый кот.