Тайная смерть Сергея Викторовича Зимина

Память подсказала, что Волга впадает в Каспийское море, а Миссисипи в Мексиканский залив, что ящеры в меловом периоде болели кессонной болезнью, так как беднягам приходилось слишком глубоко нырять за добычей, что многие виды растений при сильном загрязнении атмосферы чаще поедаются насекомыми. Бикини, собаки, революции, катаклизмы, железнодорожные платформы, запахи, удочки, президенты с жёнами, картины, свечи, экскаваторы калейдоскопом кружились в его голове, но… но искомое сочетание чисел никак не хотело всплывать из бездонных глубин подсознания.

Зимин на всякий случай разбил тарелку, но это не помогло. Он с рождения был добрым человеком, но сейчас всё его не только очень, очень, очень беспокоило, а даже злило, толкая на решительные меры.

Соседи ещё спали, правда, Зимина это не остановило. В ответ на гневный настойчивый стук из-за соседской двери через несколько минут раздался осторожный, хриплый спросонья голос:

– Кто там?

– Это я, Зимин, ваш сосед.

– Какой такой Зимин?

– Сергей Викторович.

– И тебя не знаю. А Лидка с вами?

– Нет. Я один.

– А где Зимин? Или как его там?

– Нет, вы не так поняли. Я Сергей Викторович Зимин.

– Понятно. А где Лидка?

– Не знаю. Я не знаком с… Лидкой…Лидой, – Зимин замялся.

– Понятно. Чего надо?

– Вы не подскажете, который час? – спокойно и очень вежливо спросил Сергей Викторович.

– Чего? Рано ещё, – за дверью зевнули.

– Скажите, пожалуйста, какое сегодня число?

– Ты чего там, мужик-сосед, совсем с ума сошёл? Сейчас выйду, все рога тебе пообломаю, – за дверью что-то упало.

– Очень прошу вас, скажите, какое сегодня число? – Зимин был настойчив и не собирался отступать.

– Большое, – щёлкнул замок.

– Будьте любезны, можно поточнее?

– Очень большое, о-о-очень большое, – щёлкнул другой замок.

– А какой сегодня день недели?

– Сейчас, минуточку, – опять что-то упало.

– Пожалуйста, какой сегодня день недели? – Зимин занервничал.

– Наверное, где-то между средой и воскресеньем,– за дверью стало подозрительно тихо, как перед приближающейся грозой, но Сергей Викторович не обратил на это внимания.

– А какой месяц?

– Зима.

– А год?

Дверь неожиданно распахнулась, и Зимин получил сильный удар в лицо красным, грязным кулаком, но всё равно ничего не вспомнил. Воинственный пыл угас, и он, решив больше не искушать судьбу, вернулся в кресло.

II.