Нулевые. Затишье перед катастрофой

Тогда в той квартире с дефицитной мебелью из ГДР, со шкафами забитыми книгами и толстыми журналами, со старым девятиканальным телевизором, столом, большим радиоприемником похожим на тумбочку и холодильником Зил со сломанной ручкой, конечно, не было красоты современного евроремонта и дорогой отделки. Но было какое-то ощущение тишины и уютной полноты быта. И вот он сел за стол. По началу разговора не получалось. Мать Власова Оксана пухлая с выразительными чертами лица и крашеными волосами беседовала с Аней. Его отец высокий и тощий мужчина в очках чем-то напоминающий Чехова сидел молча.

– Расскажи-ка, как вы с ней познакомились? – вдруг спросил Пётр.

Непонятно почему Власов решил сказать правду об их знакомстве. История заинтересовала Оксану, а вот Петр смотрел на Власова не с осуждением, а с даже какой-то жалостью.

– Бедная девочка, – говорил Пётр, – И какие у вас планы на жизнь? Чем вы планируете заниматься?

– Зарабатывать деньги, пока Аня там пляшет, – сказал Власов.

Аня пнула Михаила ногой.

– Никогда не думала, что Миша сможет сойтись с такой замечательной красоткой. Честно говоря, я считала, что он всегда будет один-одинёшенек. Такой у него характер. А детей то будете заводить и свадьба? – спросила Оксана.

– Опять начинается, – думал Власов.

– Нет, – быстро ответила Аня.

– Почему нет? С детьми так весело, – недоговорил Пётр.

– А вы представляете, во что превратиться моё тело после рождения этого ребёнка? На мне же живого места не останется! И кому я буду такая нужна? – Аня начинала закипать. – Кому это надо в наше время? Для нормальной женщины вообще внешний вид это, блин, визитная карточка!

– У нас просто отношения без свадеб с детьми, – оборвал её Власов.

– Ещё детей не хватало на мою голову, – думал Власов.

– Понятно.

Дальше Аня поведала родителям Власова о своём прошлом.

– Ты, Аня, молодец, – сказала Оксана. – Не каждая бы смогла вылезти из такого. Тебе главное не опускаться больше. Подниматься нужно. Ну, Миша наш тебя подымет. Надеюсь.

– Какая мерзость. Какая мерзость, – говорил Пётр. – С одной стороны мне вас по-человечески жаль, но с другой стороны. Вы же сами понимаете, что не подходите Мише.