Нулевые. Затишье перед катастрофой

– Может быть, это даже и хорошо, что власть теперь опирается на чекистов? Всё равно кроме них никто не сможет удержать государство.… Хотя, что я несу? За этим ведомством тянется кровавый шлейф из трупов. Так что ждать чего-то хорошего от них глупо, – думал Власов.

По жизни Власов относился скептически ко всяким таким вещам вроде судьбы, астрологии и космической предопределённости. Хотя каждый из нас, наверное, сталкивался с подобным. Внимание Михаила привлекла девушка. Она показалась ему знакомой. Да, блин. Да.

– Сейчас она у меня своё получит, – думал Власов.

Ему казалось, что заметив него, она быстро скроется, но Аня приветливо помахала ему вилкой и, не дожидаясь реакции Власова, направилась к нему. За время их размолвки Аня сильно похорошела. Михаил рассматривал изгибы её тела и её прекрасное личико.

– Подросла, – думал Власов.

– Мне кажется, – она хитренько прищурилась. – Я вас где-то уже видела.

Власов напустил на себя серьезный вид.

– Ты спёрла мою месячную зарплату вместе с ноутбуком, когда жила в моей квартире.

– Блин, Миша Власов, – её лицо стало жалобно-печальным. – Как же глупо получилось! Смотрю, думаю лицо знакомое, а это вы.

– Ты лучше скажи, как сорок штук будешь отдавать?

Как только Аня услышала эту фразу она вошла в привычный образ бандитки.

– Что?! Сорок. Там же двадцать с чем-то было.

– Помнит, сволочь, сколько там было, – думал Власов.

– За ноутбук ещё.

– Вот как мы поступим, Миша, – она злобно ткнула вилкой Власова. – Сейчас я позову пацанов из охраны, а потом мы тебя гниду аптечную так отмудохаем, что забудешь ты про свои сраные копейки и про дерьмовый ноутбук.

– Почти без матерщины. Это прогресс, – думал Власов.

– Да? Я вообще-то в аптеке больше не работаю и в гостях тут. Давай я лучше своих чекистов наберу, ты это им повтори вместе с пацанами, а потом мы их постреляем, а тебя … ну ты понимаешь, что мы с тобой сделаем.

Михаил осознавал, что скорее это он был их, а не они его, но понты брали своё. И угроза подействовала. Бандитский образ Ани рассыпался, обнажив истинный. Её лицо снова стало грустным и виноватым, в её теле появилась затравленность и неуверенность.

– Ладно, – она делала все, чтобы сдержать страх, но всё равно нервничала и чуть тряслась.