Урядник Сазонов. Хорошие и приятные стихи

Он вышел на пляж и разделся до плавок

И десять минут полежал, загорая,

А не потому, что боялся пиявок.

Он даже в болото ходил, презирая

Опасность такую. И нынче на пляже

Испытывал он первозданную радость,

Хотя понимал, что не может быть гаже

Животной, чем эта противная гадость.

Поднялся Сазонов и прыгнул прекрасно

В волну набегавшую, и окунулся,

И волосы вымочил, фыркнул ужасно,

И тут же на берег песчаный вернулся.

И тут он увидел такое, что с ходу

Его передернуло и омрачило:

На пляже, где столько лежало народу,

Где плюнуть-то, можно сказать, негде было,

Где все на виду друг у друга, как братья,

Стояла свободно, ничуть не смущаясь,

Красивая женщина, только без платья,

А также без лифчика и, улыбаясь,

Глядела Сазонову в черные глазья.

А он, цепенея, мурашкой пробитый,

Сказал: «До какого ж дошел безобразья

Век нынешний!» И отвернулся сердитый.

Пропало его настроенье и краски.

Погоды уже не казались всецело

Чудесными.

И как-то противно в желудке болело.

Гнал мысли Сазонов – привиделось просто, –

Пытался себя убедить он в обратном.

И долго лежал и считал пять раз до ста,

На каждую сотню кладя аккуратно

По камню. И счет исчерпав до предела,

Он вновь посмотрел и вздохнул безысходно:

Все так же без лифчика баба глядела

В него. И Сазонов ушел благородно.

29

Урядник Сазонов едва по дороге

Тащился к вдали проступавшему лесу,

Цепляясь за камни, как плот за пороги

На быстрой реке.

Ему сапоги, как чугунные гири.

Давно он забыл, что такое смеяться.

Он понял одно – счастья нет в этом мире,

И думал о том, как до леса добраться.

Но не за грибами собрался Сазонов,

Не пение птиц его в лес поманило.

Он шел обезвреживать группу шпионов,

Которых примерно четырнадцать было.

Случилось все утром в одиннадцать двадцать.

Ему позвонили, подняли с постели,

В погоню велели тотчас собираться,

Добавив: «Товарищ Сазонов, Вы ели?»

«Да где же я ел? – отозвался Сазонов, –

Ни крошки во рту, брюхо сводит до дрожи».

Ответили: «Жаль. Но поимка шпионов

Гораздо важней, поедите попозже».

И вот он идет, спотыкаясь, по следу.

Одиннадцать двадцать – начало отсчета.

А время-то, время подходит к обеду.

Так где же взять силы? Какая работа

Тут может быть сделана? Два с половиной

Часа без еды в бесконечной погоне.