И грех, и смех

А он – один в большом доме, летом утопающем в зелени фруктовых

деревьев и винограднике, а зимой укрывающемся

под снежной скатертью, выдавая существование

лишь одной трубой на крыше, откуда валит дым –

признак жизни, тепла, уюта.

Не все плохо. Главное – сердцем не стареть.

Жизнь продолжается, завтра отмечу юбилей. Приглашу всех друзей и родню и буду радоваться на

всю округу как никогда.

– Эй, ты где? – раздался звонкий голос жены

Ноны с нижнего этажа дома.

Зияди прислушался к ее шагам, которые были

не так быстры и озорны, как раньше. Вскоре она

поднялась по лестнице, выпрямилась во весь рост –

худая, узкокостная, с крашеными в медь волосами,

чтобы спрятать седину. Ее карие глаза остались такими же живыми, как и в юности. Прямая и честная. В руке она несла телефон.

– На, это Гиви.

Сердце у Зияди дрогнуло, потому что звонок означал одно – он не приедет.

7

– Алло, – прозвучал знакомый, очень желанный

тембр голоса сына.

– Гагимарджос?, сынок, – ответил он одеревеневшим голосом.

– Отец, я от всей души поздравляю тебя с юбилеем, – произнес Гиви, стоя в зале ожидания аэропорта. – Извини, я очень хотел приехать, но обстоятельства… Я собираюсь в командировку в Испанию и

как только вернусь оттуда, я прилечу домой и мы…

– Зачем ты летишь в Испанию?

– Дела, отец.

– Я слышал, что ты там связался с …

– Нет, нет, отец, – быстро прервал его Гиви.

Мы же об этом говорили. Слухи всего лишь. Еще

раз – поздравляю.

– Спасибо, сын. Ты с кем? – тронутый заботой

спросил его Зияди, услышав в трубке женский голос.

– Я один.

Пауза.

– Эх, ты, – неужели у тебя не получается найти

какую-нибудь грузинку и жениться, сынок. Тебе

уже тридцать лет. Ты забыл обещание?

– Нет, отец. Нет. Я в этом году непременно женюсь.

– Сынок, ты знаешь, какой самый главный инстинкт у живых?

Молчание в трубке.

– Какой?

– Сохранение рода! – грустно сказал Зияди,

отвечая на свой философский вопрос. – Есть такое маленькое существо – притворщица листочка.

Даже она, находясь до половины в пасти у хищника, откладывает яйца, чтобы продолжить себя в

новой жизни. Я в большом доме, где ты родился и

бегал без штанов. Мне здесь сегодня одиноко, сын.