Стена

Кстати, поможешь?

– Ма-а-а-а-ши-и-и-и-ну-у-у-у? Неужели созрел наконец?

– Да вроде того.

– И какую же машину хочет наш разбогатевший Буратино?

– «Лексус».

Он присвистнул и откинулся на спинку дивана.

– Слышь, девчонки, завтра мой горячий южный друг покупает «лексус»! Ну что, товарищи, нет повода не выпить?

– За «лексус»! – хором пропели захмелевшие от мартини и сексуальности Сандера девушки. Кажется, впервые за вечер обе удостоили меня заинтересованно-кокетливыми взглядами.

– А ты нас покатаешь?

– Да, мы завтра как раз свободны!

– А чем ты занимаешься?.

Я молча допил свой виски и, не закусывая, вышел из-за стола. Это общество начало меня слегка раздражать.

Сандер застал меня у раковины в туалете.

– Ну ладно, давай колись, где столько бабла нарыл? – спросил он.

Я продолжал молча тереть руки мылом.

– Только не говори, что честным трудом заработал, днем и ночью трудился, на хлебе и воде жил. Я взрослый мальчик, в сказки уже не верю.

– Слушай, Сандер, я не хочу об этом говорить.

– У-у-у, все так серьезно? Ну смотри, старичок, если нас с тобой повяжут, будешь потом меня за свой «лексус» выкупать.

– Расслабься. Никто тебя не повяжет. А про «лексус» я просто перед телками рисанулся. – Я решил, что лучше будет заняться машиной в одиночку. В конце концов, «лексус» производит не так много моделей, чтобы мне понадобилась сандеровская помощь в выборе.

– Серьезно? Ха! Ну ты блин мастер! А я, дурак старый, повелся!

Сандер с едва заметным облегчением хлопнул меня по плечу.

– Ладно, пойдем к подругам, – сказал он, отрывая бумажное полотенце. – Пора их домой везти, они уже набрались по самое не могу. Возьмешь ту, что поменьше?

– Сандер, я от нее не в восторге.

– Да брось ты себе мозги парить, ты же развлекаться приехал. Нравится – не нравится, после разберешь.

– Есть.

– Ну вот и отлично. Вперед, под танки, товарищ!

И, напевая нарочито-пьяным голосом песню про трех танкистов, Сандер двинулся на выход из туалета.

Я молча уставился на свое отражение, оперевшись руками на раковину. Зазеркальный я слегка покачивался и расплывался, но глаза упорно сверлили меня-тутошнего укоризненным взглядом.