Остров цензоров

Он стоял на пороге небольшого бара в родном городе, после долгого отсутствия. Здесь он раньше был завсегдатаем. Немногие знали расположение бара, но постоянная клиентура помогала существовать заведению, расположенному чуть в стороне от людных улиц. Кто знал, тот сворачивал с шумной улицы в тихий переулок, даже тупичок, где вдоль обочины у тротуара стояли машины. И лишь пройдя шагов десять можно было увидеть вывеску «Бар». Если заглянуть в переулок с улицы специально, можно было его обнаружить. Но кому это нужно, заглядывать в переулки-тупички?

Как хозяин умудрился его здесь открыть? На что рассчитывал? Не известно.

В этом тупике иногда проходили разборки между особо разгоряченными посетителями, но без крови. В баре все быстро пресекалось. Лишь немногие знали, что у бара есть второй выход и с молчаливого согласия бармена им пользовались избранные завсегдатаи.

«Да, время здесь словно остановилось», – подумал он. Увидев, что бармен обратил на него внимание, Виктор поднял руку в знак приветствия и направился к стойке.

– Привет, Степаныч! – сказал он, подойдя к стойке.

Бармен протянул ему руку для рукопожатия через стойку и ответил: – Привет, Виктор!

Он сделал ударение на последний слог. Он всегда его так называл.

– Ты меня еще помнишь?

– Да вас, постоянных, хоть и бывших, я и на том свете буду помнить. Ваши лица, вкусы, характеры отпечатались в моей памяти как индивидуальные отпечатки пальцев в досье.

Бармен был коренастым мужчиной лет за пятьдесят. Уже начинающий лысеть, с пышными усами. Говорил он спокойно, разделяя и взвешивая слова. Словно пробовал их на звук. Не суетился, как молодые, в современных барах стараясь угодить клиенту. Ему не нужно было удивлять жонглированием и сноровкой. Он брал спокойствием. Степаныч был, как визитная карточка бара с момента его открытия. Иногда завсегдатаи говорили, если договаривались о встрече «У Степаныча увидимся».

У него были крепкие руки с большими ладонями, так что когда он брал бутылку, казалось, что она не выдержит и разлетится на части. Никто не знал о нем. Кем был ранее, откуда взялся, где живет. Ничего. Но была в нем внутренняя сила, да и внешняя тоже. Его не боялись, его уважали.