Сколько оттенков у лунной радуги?

– У неё эти… скользкие, наверное… подошвы… я сама чуть сегодня не навернулась…

– А что на сегодня задавали?

– Кафка, «Превращение».

– Сама идет, без провожатого…

– Крутой мэн.

– Тачка крутая…

– Может замуж выйдет хоть, до сих пор не замужем, а ей же 25 уже, пора, давно пора, – Алена, самая высокая девочка в школе, красила губы, глядя в маленькое карманное зеркальце, усыпанное камешками.

– А у этой одно на уме!

– Выполнить биологическую программу!

– Природа, против природы не попрешь, – Богдан взлохматил Аленке волосы, та подскочила и погналась за ним с учебником литературы в руках.

– Только не хрестоматией! Только не хрестоматией! Или хотя бы не по голове, это у него больное место!

– Шо вы как восьмиклассники, прекращайте, – запыхавшаяся Аленка остановилась, – идите сюда, видео нашел… офигеть… смотрите, что чувак вытворяет…

– Ох ни х.я себе! – одноклассники столпились вокруг Дениса.

– А ты смог бы так, Тихон?

– Я что, похож на дебила?

Красивая худенькая девочка, рваные, торчащие прядки непонятно подо что стриженных волос, на висках густо были выкрашены зеленым, отступила, стала внимательно рассматривать одноклассника.

– Немного похож!

Открылась дверь и в класс вошла учительница. Она стояла и молча смотрела на ребят. Разговоры и смех стихли.

– Маргарита Николаевна! – ахнула Оля, полненькая симпатичная девочка, – что с вами?

– Более идиотского вопроса ты не могла задать, Семенова! – Алиса растолкала ребят и подбежала к учительнице.

Началась суматоха. Ребята усадили Риту на стул и стали хлопотать вокруг неё. Она молча смотрела на своих учеников. Глаза, блестевшие от недавно пролитых слез, были огромные и полны грусти.

– Шо ты снимаешь, урод, выключи! – Димка дал Денису подзатыльник и стал забирать смартфон.

– Я, наверное, в медицинский пойду, – задумчиво сказал Юрка.

– Может сначала водой?

– Вам не плохо, Маргарита Николаевна?

– Болит, – тихо сказала Рита, – вот здесь, – она приложила руку на верхнюю пуговицу драпового пальто, – удивительное дело, сбила колени, а болит то, в существовании чего люди сомневаются и спорят.