Дневник Тишины

Скоро Тишина стала замечать, что, перестав говорить, она начала больше слушать. Это и понятно. Если раньше она прибегала в школу, и ей не терпелось о чем-то рассказать или спросить, то сейчас она ничего никому не собиралась говорить. Зато Тишина стала теперь видеть такие вещи, на которые раньше не обращала внимания. Например, она заметила, что сосед по парте Витя, когда отвечает у доски или просто что-то рассказывает, начинает иногда тереть левую бровь. Тишина присмотрелась к этому его движению и поняла, что он делает так, если не уверен в том, что говорит.

В дневнике она записала:

«Иногда молчать бывает интересно».

Тишина заметила, что мама, которая теперь не была уже больше хозяйкой собственного магазинчика, а устроилась простой продавщицей в магазин «Книгоглот», в отдел, где продавали тетради и ручки, стала ходить другой походкой. Шажки её стали маленькими и иногда она зачем-то оглядывалась, словно искала что-то в своем прошлом. А ещё мама записалась на курсы бухгалтеров, чтобы получить новую профессию.

Тишина написала об этом так:

«Мне хотелось бы вернуться в прошлое. Но этого нельзя сделать. Поэтому, когда случаются трудности, надо быть как мама: просто продолжать делать то, что лучше всего получается или учиться чему-то новому».

А папа стал разговаривать другими словами. Он ещё не нашел для себя новое место работы и почти всё время просиживал дома, просматривая газеты, и зависал в интернете. Раньше он иногда произносил слова: качество, сроки, партия.

Теперь он тоже часто говорил о партиях. Но только не о партиях новых тетрадей или шариковых ручек, которые нужно заказать и доставить в магазин. Теперь речь шла о политических партиях. Глядя на папу, Тишина записала в своём дневнике:

«Когда я вырасту, никогда не буду говорить о политических партиях. От этого человек становится сердитым, а у всех вокруг портится настроение».

Тишина сделала и несколько открытий о школьных учителях. Например, она поняла, что Елена Васильевна, которая ведет у них русский язык и литературу, да ещё к тому же работает завучем, начинает кричать не потому, что сердится, а просто когда устаёт.

Смысла в этом, конечно, не было никакого, потому что от крика она уставала ещё больше, так что потом сил у неё оставалось только, чтобы сесть за свой стол, назвать классу номер страницы и велеть читать. Со своей первой парты Тишина видела, как учительница сидит, опустив плечи и голову, и вздыхает.