Организм

– ДБ, то есть БД, – протянул руку ДБ.

– Что ты обо всём этом думаешь? – обвёл глазами комнату Скифский Саша, имея в виду не только обстановку помещения. – Не авантюра ли? Чёрт меня дёрнул подрядиться сюда.

– Меня тоже он.

– Кто? – не понял Саша.

– Чёрт, – пояснил ДБ, – я постоянно попадаюсь на его хохмочки…

Саша многозначительно приложил палец к губам, затем покрутил им около уха и показал на потолок, где в уголке виднелась вентиляционная труба. Палец его вытянулся, на конце появился длинный чёрный коготь, похожий на страшный крюк, и вся рука вдруг превратилась в птичью лапу со стальными когтями.

Но через мгновение всё опять сделалось нормальным.

После ужина ДБ, бледный от нервного напряжения, рухнул на кровать и зажмурил глаза. Ему жутко не хотелось быть там, где он был. Он ругал себя за отсутствие хоть толики здравого смысла, но изменить в ту минуту он ничего не мог. И тогда на него навалился сон.

Чужой мир

Сон навалился на ДБ, выдавил его из-под одеяла, поднял в чернильный воздух и выпустил в распахнутое окошко, за которым не оказалось почему-то осенних листьев, но веяло колючим холодом.

Ночная тьма смешивалась с падающим снегом. Это немного удивило ДБ, потому как он знал наверняка, что на дворе сентябрь, однако пришлось махнуть рукой на этот довод и полететь сквозь снег, глубоко дыша и чувствуя тающие снежинки во рту.

Далеко впереди маячили смутные огоньки. Это оказались костры. В их неверном свете ДБ разглядел множество конусообразных палаток.

В некотором удалении шевелилась масса, в которой он с трудом угадал огромный табун лошадей.

– Голов восемьсот, – подумалось ему, и тут же он удивился, откуда он знал, что именно восемьсот.

Одиноко прошагала фигура, укутанная в длинное одеяло до самых глаз. Чёрные волосы гладко стекали с затылка под складки одеяла. Открытая часть лица с раскосыми глазами выдавала в человеке индейца.

Кто-то внезапно закричал громким голосом из кишащей снегом темноты, но слов не слышалось из-за ветра.

Фигура в одеяле обернулась и замерла, вслушиваясь, затем сорвалась с места и кинулась в первую палатку, размахивая руками. Не прошло и десяти секунд, как в темноте пробежали вспышки, донеслась трескотня выстрелов. Послышался возмущённый храп лошадей. Лагерь ожил в одно мгновение и словно весь сдвинулся с места. Стремительные тени засновали беспорядочно среди конусов жилищ. Некоторые вскидывали ружья и стреляли в темноту.