Моя любимая заноза

Она говорила коротко и деловито, задавала правильные вопросы. – Где можно переодеться? – Женщина потрясла в воздухе спортивной сумкой, полученной от Ларисы.

– А вы, простите, кто? – мужчинка поперхнулся слюной. – Боюсь, на двоих места не хватит.

– Я ее продюсер, – гордо выпятила грудь Татьяна Аристарховна. – Документ показать?

– Н-не надо. – Он отступил на два шага. – Верю на слово. Следуйте за мной, пожалуйста.

Помпезность быстро сменилась серыми стенами, утыканными голыми лампами, разливающими скупой электрический свет.

Шли они довольно долго, пока их провожатый не остановился возле простой деревянной двери, сколоченной из нестроганых досок. Мужчина толкнул дверь, юркнул в темноту помещения и щелкнул выключателем.

– Вот ваша гримерная, – учтиво кивнул он. – Я вернусь через двадцать минут. Переодевайтесь. – Постоял еще несколько секунд и вышел. Шаги за дверью еще долго напоминали о себе гулким эхо, пока, наконец, не стихли.

Помещение оказалось просторным, но похожим скорее на склад, нежели на гримерную. Стол с тремя ножками, два стула в темных сальных пятнах по обивке и высоченные стеллажи вдоль необработанных кирпичных стен.

– Вот тебе и богачи, Алька. – Татьяна Аристарховна важно прошлась по помещению, заглянув за шторку в дальнем углу, где обнаружился маленький умывальник и треснувший унитаз.

– Надеюсь здесь нет крыс? – Аля осмотрелась по сторонам, на тот случай, если придется забраться куда-то повыше.

– Мы дали обещание, Алевтина. – Главбух будто бы прочитала ее мысли. – Нарушить его мы не можем. Это как отдавать долг родине, никто не хочет, но сделать обязан каждый. Давай, переодевайся и не дрейфь.

Зеркала в комнате не оказалось, но Татьяна Аристарховна пообещала его заменить и описать все, что увидит.

Одеждой, то безобразие, которое вскоре красовалось на Але назвать можно было с большой натяжкой. Все содержимое спортивной сумки могло запросто поместиться в клатч. Все, кроме туфель. Сплетение бесконечных ремешков, узелков и бусин, каким-то невероятным способом прикрепленных к толстой подметке на высоченной шпильке. Орудие пыток, а не туфли.

– Иди в сапогах, Алька, – разрешила Татьяна Аристарховна.