Моя любимая заноза

Лиза права, он закостенел в своем бизнесе, сидит как бобыль в четырех стенах, уверенный, что все делает правильно.

– Вера! – крикнул Максим и не дожидаясь ответа шагнул к двери. – Вера, где вас носит?

Он совсем забыл об оставленном реквизите и, конечно же споткнулся об него, растянувшись на полу.

– Звали, Максим Борисович? – Секретарша не утруждала себя стуком, всегда сначала входила и лишь потом спрашивала разрешения.

– Звал. – Он смотрел на круглые лакированные мысы женских туфель.

Поднявшись на ноги, подхватил резинового монстра и изо всех сил прижал к груди, поразившись как хрупкая Юлечка могла таскать такую тяжесть на себе.

– Максим Борисович, что это? – На лице секретарши не дрогнул ни один мускул, будто она каждый день видела нечто подобное, а спрашивала просто из вежливости.

– А это вам, Вера.

– Мне? – удивление ее было скорее формальным. – Зачем?

– А мне зачем? – Максим устал держать реквизит и просунув руки в ремни, повесил себе на плечи.

– Вам очень идет, – заметила секретарь, старательно пряча улыбку.

– Вера, покиньте мой кабинет, пожалуйста, – устало выговорил он. – И впредь попрошу стучать, прежде чем входить.

Когда за дверью стих цокот каблучков, Максим шумно выдохнул, подумав, что совершенно напрасно обидел девушку. Он даже хотел выйти в приемную и извиниться, но тут же перед внутренним взором встал образ Лизы со сведенными к переносице бровями.

Никогда еще Максим так не ждал окончания рабочего дня. До Нового года неделя и обычно в этот период он буквально ночевал в офисе, но только не сегодня. Он заслужил, если не выходной, то по крайней мере пару часов отдыха.

Уже потянувшись к ручке двери, вспомнил про злосчастную грудь. С ней нужно было что-то делать и решение пришло неожиданное и простое, хотя и немного трусливо-хулиганское.

Вспомнив о весе изделия, он не придумал ничего лучше, как повесить грудь себе за спину на манер рюкзака. Все равно в это время его уже никто не встретит и не удивится экстравагантному образу.

Вотчина Юлечки находилась на одном этаже с кабинетом Максима, и он прекрасно знал, что помещение не запирается на ночь.