Пасквиль для Пушкина А. С.

– Пишет, что скучает по Полтаве, желает вернуться в Петербург, но работа с Данилевским перетащила его из Швейцарии в Париж.

– ?, Paris… – удивился Пушкин.

– Да, по какому роду только?.. – задал вопрос Жуковский, обращаясь больше к себе, чем вспоминая содержания письма их коллеги по перу.

– Впрочем, по приезде в Петербург закончит одно, что-то из рассказов о титульных советниках он обозначил… – Жуковский задумался, – Что-то вроде твоего маленького человечка.

Подытожил писатель. Пушкин сделал знак, что понимает его.

– Он собирается заканчивать том поэмы о тех заносчивых помещиках, о которых он упоминал проездом в читальном сквере, помнишь, Александр? – спросил поэт и переводчик своего коллегу.

Жуковский был также критик и публицист, было ощущение, что его сторонник ушел в себя, он облокотился на стул и, о чем-то задумавшись, глядя в пустоту, делал вид, что слушает собеседника. Жуковский продолжал.

– «Мертвые души», – напомнил он Пушкину.

Поэт тут же осознал, о чем говорит его друг.

– «Мертвые души»? Это направление с его пафосным взглядом?! Il me ridicule![2 - Он уже мне смешон.] Василий Андреевич.

Критично, но с дружественным преобладанием Пушкин отнесся к произведению Гоголя.

– Впрочем, Николай Васильевич, как всегда, на редкость утвержден в своей сфере нравственности, – размышлял Пушкин.

– Думаешь, эта книга никогда не будет издана? – спросил его Жуковский.

Пушкин слегка иронично скривился.

– Может… когда… когда у него дела пойдут иначе, чем сейчас.

В иронию слов поэта входило и то, что сейчас период сухости торжеств и застойности литературного жанра в царских покоях. Пушкин, скорее, ориентировался на себя, чем на малую опытность национального гения, как он иногда называл про себя Гоголя, ассоциируя его с величайшим прозаиком культуры Украины. Все больше ориентированного на технологический прогресс, чем на прозаичные творения, отвлекающие своими деталями светские умы от дел, о чем намекнул один раз царь Николай I при встрече с Пушкиным.

Как памятник себе воздвиг я не рукотворный,

И память обо мне останется верна.

Не умолкая, будут литься речи годы…

И будет Пушкин сниться им всегда.

Строки предтечи к стихотворению

«Я памятник себе…». Август 1836.

«Ничего так…» – подумал в тот день на приеме у царя поэт.